надежда возлегла на ложе
её взял лёгкий паралич
бревно бревном подумал нежно
ильич
наутро бард нашел в гитаре
бычок носки плевок и слизь
и сразу вспомнил как с игнатом
еблись
любуясь женскими телами
гренуй замаливал грехи
и экстрагировал несчастных
в духи
пришел и выпил чашку чая
молчал и странно так смотрел
и вдруг облился керосином
сгорел
вот таракан обыкновенный
сидит на куче кальных масс
постапокалипсисом грезит
без нас
как вы не слышали коллега
сонату для бозонных струн
отстаньте хиггс вы профанатор
и врун
проснулся утром в антарктиде
сижу на льдине тихо ржу
потом случайно склеил ласты
моржу
потусторонний анатолий
суёт за ширму горсть монет
мне будьте так добры астральный
минет
на тренинг по козососанью
пришли сто восемь чупакабр
и там наслушалися абра
кадабр
горит горит неопалимо
среди израильских равнин
в кустах засевший как обычно
куприн
в железных бочках невесомость
вот здесь в коробках белый шум
ароматизированный ва
куум
давай сказал я погуляем
не попадая под трамвай
ты поперхнулась дэ воляем
давай
в далеком штате индиана
труп полицейского табу
пускай немытым остается
в гробу
ты научи меня романтик
любить ветрам седым назло
плевать кого хотя б вот это
мурло
у вас таки проблемы хьюстон
мы сговорились меж собой
голосовать за палпатина
отбой
оксана семгой нарядилась
хотела штоб олег взалкал
олег же про консервы перлы
лайкал
зимою снежной наложили
и под копной и под сосной
но будет видно где насрали
весной
не разбивайте души близким
своим привычным мне насрать
особенно когда вы срете
в кровать
изгоним граждане разруху
путём ударного труда
поменьше слов побольше дела
что да
трудись везде и даже дома
и спину не щади свою
ведь нужен интернет любому
..ю
писец нечаянно нагрянет
когда его совсем не ждешь
даешь ударный труд в три смены
даешь
какие восемьдесят с гаком
шаинский тот еще герой
шестьдесят девять как ни странно
порой
едва согрело крышу солнце
и гомон утренний бабуль
прервался звоном и паденьем
сосуль
как постарел циничный хаус
а был великий диагност
торчат глаза усы и плачет
погост
у зульфии губа не дура
не промах сашын правый глаз
но пуст как пробка череп ольги
и таз
пишу на стенку запись номер
две тыщи двести двадцать два
и аплодирует мне шумно
братва
илья уставился на пиксел
и чтоб отвлечься от хандры
среди фотонов изучает
миры
жульё суровое в ростове
куда полиция глядит
зевнёшь утащат и подковы
с копыт
я с головой под одеяло
но слышу шорохи во тьме
надежда тихо умирает
на мне
полночи крик и стуки в стену
я навожусь на звук и вонь
и перфоратором сквозь стену
в ладонь