шел в храм вдруг друг эй стой на пей вот
я нет ты что как пить я ж в храм
а друг да брось сам глянь вон в храм то
все в хлам
турчинский шкаф надел как майку
когда пришёл тамаркин муж
откроет дверцу будет хуже
ему ж
нас хакеры предупреждали
друзья не слушайте пинкфлойд
они вам в душу установят
эксплойт
знаменованием оргазма
над гладью девственной оби
разносится сурраунд саунд
долби
я поклоняюсь интеллекту
и преклоняюсь пред айкью
а ты накачанный дурашка
фак ю
стереофоб апполинарий
в монокле жолтом по весне
ломал чуть вылезшим прохожим
пенсне
когда на горизонте парус
испанский видел френсис дрейк
пел йохохо потом срывался
на брейк
аполлинарий на комбайне
умчался в утренний туман
при этом взгляд его был крайне
туманн
старушка говорит старушке
давай почешем языки
и достаёт огромный изза
щеки
давай вернёмся в наше детство
гулять босыми по траве
старик шептал во снах с улыбкой
вдове
геннадий сам залез на самый
высокий в мире небоскрёб
и даже сам себя чуть позже
соскрёб
змея змея вскричала ева
адам за тапок но увы
ужэ лишили ево деву
плевы
кайман ругался неприлично
отлично это же к дождю
шаман докладывает лично
вождю
мадам зачем вам сигарета
ведь для кобылы никотин
вдвойне опасней чем для прочих
скотин
я записал пятнадцать песен
на плёнку мыльных пузырей
искусство вечно но скупайте
скорей
уеду в пензу выйду замуж
забуду детскую мечту
гудком работать телефонным
ту ту
где блин кричат вениамины
на перепуганных полин
полины хором отвечают
вот блин
я человек паук аркадий
а как в народе кличут вас
я восьминогая оксана
вдова-с
бывает встретишь человека
а он уже безмозглый раб
ночь улица фонарь аптека
хедкраб
король людовик стопиццотый
мечтает о большой любви
он голубой увы не только
крови
барталамью всплеснул руками
и отделился от стены
переполняя облаками
штаны
карл маркс с ним вместе фридрих энгельс
сплотили было весь народ
но тот погряз в хитросплетеньи
бород
смеется в кадре телепузик
нет мне до них конечно пох
но ляля все же симпатичней
чем по
мы в ресторане целовались
и в сердце было горячо
и в жилах страстью растекалось
харчо
когда я был эквилибристом
то я тебя в сплетеньи тел
довольно профессионально
вертел
в моём халяльном ресторане
нет божоле в меню к коню
я сомелье за это лично
виню
бреду по тёмному тоннелю
в надежде вновь увидеть свет
и вижу вдруг табличку выход
а нет
любвеобилие ирины
наружу вырвалось струёй
ударив яростно об стену
ильёй
на выдохе с тобой покончив
нажав на газ как на курок
лечу на красный пулей в сердце
дорог
лежишь на пляже как на блюде
я наблюдаю из за лип
я на твои тугие груди
залип