тут сугроб по пояс
там лишь до колен
вновь попался город
в этот снежный плен
мне седому деду
девяносто лет
а любовь к портвейну
не проходит нет
нету личной жизни
мне на новый год
подарите бабу
латексных пород
не унять тревогу
как ни колобродь
а пожрёшь в час ночи
и отпустит вродь
иней на деревьях
в минус сорок два
как с окошек мне бы
к стрингам кружева
глеб стучит коньками
только не об лёд
а уже четвёртый
лестничный пролёт
таяли проблемы
в коньяке как воск
вместе с ними печень
деньги брак и мозг
щас бы на рыбалку
щас бы по грибы
как бы нам бы было
не было бы бы
наступлю на грабли
сорок восемь раз
потому что ручка
вся у них из страз
эту депрессяшку
агния борто
прочитав сказала б
что то тут не то
больше мёда бармен
лей в имбирный эль
чтоб не огорчалась
от иксов у эль
эх поймать бы щуку
и на печку лечь
но удить мешают
руки не из плеч
разгорелось в пляске
танино лицо
хоть на нём колбаски
жарь а хошь яйцо
фуагру омаров
трюфель геркулес
всё сравняет в блюде
вкусный майонез
сколько можно слушать
yellow submarine
и жевать при этом
сотый мандарин
муж хоть и не любит
гречки полведра
наварила пусть он
давится с утра
падают снежинки
в твой открытый рот
ладно пошутил я
про в сто тысяч мрот
соблазнят морковкой
сладкой а потом
лошадь познакомят
с новым хомутом
буду кушать вискас
чтобы стать котом
гладить ваши ноги
и махать хвостом
новенькую лыжу
на плече несу
а одну коряге
подарил в лесу
радостью у мужа
светится лицо
раздобыл орёл мой
денег на яйцо
я не нострадамус
но один раз в год
предскажу что с ёлкой
сделает ваш кот
я впервые в жизни
ощутила вкус
разочарований
восемнадцать плюс
бьёт прогноз рекорды
по осадкам в час
не пора ль природе
отдохнуть на нас
я смотрю на кошку
кошка на окне
мы с моею кошкой
на одной волне
каждая морщинка
как алмаза грань
взор и сердце ими
мне подольше рань
берримор цистерну
наварил овса
щас за всё ответит
выпускайте пса
может быть внезапной
смерть любовь чума
но всего внезапней
в декабре зима
цедит потихоньку
тëща мой крюшон
взгляд очковой кобры
дыбом капюшон
список ваш подарков
для меня не нов
снова левъ голицынъ
снова коркунов