пропала улица в метели
изнемогаю от ходьбы
и дальше собственной не видно
судьбы
не написал ни строчки в рифму
хоть был обласкан сотней муз
а что вы батенька хотите
камю с
однажды перед светлой пасхой
сказал мне батюшка постись
и я потопала лениво
пастись
на старте лыжники из ганы
один гигант другой малыш
и вид у них довольно странный
без лыж
я жил ни в чём нужды не зная
и вот покинув отчий дом
я познакомился внезапно
с трудом
наполеон батый и ленин
решали пиво или спорт
и бонапарт сказал мне пофиг
я торт
когда войска тутанхамона
кричали грозное ура
тряслись от ужаса поджилки
у ра
герасим жестами сигналит
какая ж барыня вы тварь
муму листает торопливо
словарь
аккорд с похмелья не берётся
и кинчев плюнув на лады
сипит мучительно ля дайте
воды
поспорил ги с де мопассаном
что печь умеет пироги
ни пирогов ни мопассана
ни ги
в библиотеке поздний вечер
молчат в потёмках стеллажи
и лишь словарь во сне бормочет
ложи
в сибири высадили немцев
вокруг тайга и патрули
один погиб но остальные
взошли
менты стучатся к архимеду
тот выбегает на балкон
и слышит крики открывайте
закон
а кто сказал спросил матроскин
что молоко теперь ничьё
му промычала грустно мурка
жичьё
устала рыбка золотая
и говорит старик прости
я позвоню как только буду
в сети
на телевидении принцип
как только выключен софит
ты можешь вновь надеть свой свитер
и стыд
у обезумевшей старухи
среди фамильного добра
часы с кукушкой и со звуком
пора
камин у гоголя чуть тёплый
похоже творческий застой
нет ни души и на исходе
толстой
запри сентябрь в сыром подвале
и мир застынет до весны
нарядной бабочкой в слезинке
сосны
купил участок возле церкви
а там кругом одни гробы
и глухо слышатся удары
судьбы
идеи это те же люди
но без души и головы
сказал издатель и добавил
как вы
как жизнь улучшить горожанам
у мэра не было идей
и только морда становилась
мордей
жара пульсирует волнами
стекает город на бульвар
людей в метро сливая первый
отвар
вспоров обивку пролетарий
достал припрятанный алмаз
и тут же бедный весь извёлся
как класс
боишься старости не бойся
там вкусный чай уютный плед
нет суеты нет зим холодных
и лет
евклид стоит на перекрёстке
со всех сторон бегут жлобы
с непараллельными кусками
трубы
не страшен истинным джигитам
жестокий холод февраля
у них машины с подогревом
люля
люблю неспешно прогуляться
среди могилок под листвой
и представлять наивно что я
живой
обед на поле кукурузном
комбайнер вытер пот с виска
вдруг глядь несжатая мелькнула
рука
я декламировал вам блока
в душе надеясь на роман
взглянул на вас и понял глухо
нема