в ордовике не сдохли чудом
ещё не будучи людьми
и это помогает выжить
в перми
к музыке и книгам
приучила мать
а ведь были шансы
человеком стать
мы вора били всем музеем
при входе ли на этаже ль
не помню где но получилось
под гжель
преобразился голубь мира
с шевронов форменных рубах
глядит с оливковой дубиной
в зубах
золотоглазая синица
пищит в ладонях у меня
не плачь не плачь моя синица
давно я в небо не смотрю
верочка бегите
к нашему стыду
тут любовь с надеждой
бьются за еду
стоял задумавшись о жизни
от кладбища невдалеке
принц датский с умной грустной рожей
в руке
упала цапля в рис на поле
смеётся надо мной сосед
зачем не ешь ты эту цаплю
зачем горюешь ты над ней
спокойны наши скорбь и память
и не орут на площадях
лежат холодными слоями
в колодцах питерских дворов
нету вас на свете
нет уже и вдов
с вами мы и корни
колокольчиков
кровь мороз московский
превратил в рубин
а в глазах застывших
прага и берлин
сыночек как дела спросила
коса у топора войны
отрезая лету
все пути назад
засверкала бритвой
первая гроза
скамейки пахнут свежей краской
смеясь из парка мы бежим
сплошь перемазаны зелёным
и юбка и пиджак и май
голуби под крышей
тузик в конуре
май зеленоглазый
плачет во дворе
неуловимый запах серы
дурманит больше чем духи
уфо металось над уфою
в безумном танце цирковом
уфологи ликуют ступор
у фом
заявил приятель
штангу подыму
а ведь было люди
жить да жить ему
по пояс замело дорогу
до отдалённых солнц и лун
осевшим пеплом книг сожжённых
и брун
враги кругом сказал аркадий
равняйсь налево и бегом
не грусти что ветер
яблонь цвет унёс
всё вернётся светом
августовских звёзд
давай сосиску заморозим
чего мы просто так елозим
в клочья разметая
ночи злую тень
белыми цветами
взорвалась сирень
из под обломков выбирались
дарт вейдер свой держа картуз
и местный крайне невезучий
тунгус
мы с братом родились недавно
у юных сильных а теперь
мы дети дряхлых внуки мёртвых
вот как такое и зачем
глаза наполнились любовью
да так что лопнули к херам
чебурашка молча
загружал в седан
из зелёной кожи
новый чемодан
таки бордюр или поребрик
спросил растерянно терьер
в тупик поставленный невнятным
барьер
твои отчаянные письма
не удаляю никогда
бывает так тепло ночами
их распечатывать и жечь
хоть плачь поехали колготки
точнее даже не они
а катька в них в машину села
опять к какому то козлу