железный попался яге дровосек
молчит и топориком машет
а бабка грустит не сварить с ним совсем
каши
олег после пятой задёргался аж
мол гамлета папы я призрак
и просит оксану первичный покаж
признак
глеб красит заборы с утра до утра
мечтая о яхтах брам стеньгах
как будет купаться всю жизнь на гоа
в деньгах
альбом фотографий лежит на столе
но образы стали нечётки
и пальцы дрожа теребят в полумгле
чётки
ты шашки прицельно щелчком не сшибай
лежать на полу им негоже
ведь это тебе не какой то чапай
го же
свернулся пушистым клубочком в груди
захлопнув все окна и двери
прошу до весны ты во мне не буди
зверя
в семействе у карповых всё кувырком
бурлят пузырями в затоне
как смеешь молчать ты со мною в таком
тоне
ошибки как гуси зловеще шипят
и сколь ни шепчи крибле крабле
чудес не бывает и по лбу опять
грабли
железный характер в себе закалив
теперь вечерами не ною
и невозмутимо смотрю на залив
ное
я пил из кадушки в которой котят
топила соседская бабка
их души вселились в меня и хотят
тапка
смотри как в песочнице ранней весной
копает лопаткою костя
а слава копает какойто другой
костью
не едьте в карпаты в начале весны
там может пошаливать йети
но если вам рамки приличий тесны́
едьте
под чёрными солнцами в серой стране
стою я сомненьями полон
и белый как снег тянет лапу ко мне
ворон
оно ледяное как капли дождя
по стылым скользящие стёклам
а словом хотелось бы встретить тебя
тёплым
оксана упорно не может забыть
илье неподаренной шубы
в салон направляясь хотя бы надуть
губы
старинная книга на полке видна
такую ты в лавке не купишь
там в каждой странице картинка одна
кукиш
не будет ни ада ни судного дня
я думал и жил безрассудно
и вот санитарка суёт под меня
судно
моя толерантность растёт с каждым днём
а ваша расти перестала
наверно навоза кладёте в неё
мало
он самый изысканный носит фасон
и пьёт дорогую самбуку
и каждый второй эротический сон
в руку
ты мной дорожить начала как то вдруг
а я жду страданий как раньше
ну что ж ты не ранишь мне сердце мой друг
рань же
ты хлещешь текилу и кушаешь лайм
забыв пионерские зори
вот только не надо вот этого айм
сорри
как только я слышу терпи форсмажор
и прочие мрачные сводки
меня в тот же миг пробивает на жор
водки
ты старостой в школе была каждый год
потом председателем старост
потом гендиректором старост и вот
старость
есть жизнь после смерти и это не вздор
живёт до сих пор на планете
товарищ и друг пароход теодор
нетте
смотрел станиславский про космос журнал
с тех пор циркулирует байка
что в честь терешковой спектакль он назвал
чайка
пробита моральных устоев броня
горит поцелуями кожа
господь отвернись ты накажешь меня
позже
я даже в сибирь за тобой побегу
с тобой прыгну леммингом в пропасть
но каши варить извини не могу
гордость
по осени всё замирает во мне
нет мыслей желаний и воли
наверное крестиком вышью к зиме
нолик
откуда мыкол на тебе подлеце
така золотая цепочка
мыкола поморщившись выдавил це
почка
трясла ирокезом металлике в лад
на задних сидениях байков
а ныне стоишь у плиты и халат
байков