он понял кто стрелял по звуку
летящей пули у виска
оксана упорно не может забыть
илье неподаренной шубы
в салон направляясь хотя бы надуть
губы
удав заполз в екатерину
читает заголовок глеб
и что то про простой совецкий
и дальше троеточие
дед мороз любимый
в этот новый год
не забудь от счастья
принести пин код
олег после пятой задёргался аж
мол гамлета папы я призрак
и просит оксану первичный покаж
признак
глеб красит заборы с утра до утра
мечтая о яхтах брам стеньгах
как будет купаться всю жизнь на гоа
в деньгах
альбом фотографий лежит на столе
но образы стали нечётки
и пальцы дрожа теребят в полумгле
чётки
в спортзале я играю в баха
а ты ложишься на рояль
все клавиши в какойто слизи
ее врачу я покажу
с таким лицом прожить непросто
донашивать приходится
на скотобойне очень любят
рабочий день начать с козла
старинная книга на полке видна
такую ты в лавке не купишь
там в каждой странице картинка одна
кукиш
как хорошо найти бы счастье
пока мы на пути к нему
джек пот всегда кричал евгений
когда из бани выходил
актёр лишился дара речи
когда взглянул в глаза муму
у иннокентия рябина
однажды зацвела овсом
тогда он вспомнил зинаиду
и вспомнил все её слова
про зож каждый раз слышу речи от вас
когда вдруг впадаю в искус но
под пятничный вечер на водку пивас
вкусно
марина ксюша порноботы
земфира абрамович фэйк
сейчас над ними совершу я
джелбрэйк
кузнец за обувкой слетал в петербург
где императрицу растрогал
а ты нам не врёшь побожись драматург
гоголь
мать красит редкие ресницы
отец пошол встречать гостей
приведен в дом соседский тосик
меня им стыдно показать
кто меня не любит
первый это я
а за мною сразу
вся моя родня
закуска а потом подушка
наш новогодний оливье
господь разделил контингент всей земли
на белую кость и не слишком
и те кто белее шеренгой пошли
к вышкам
я сварила зелье
из отборных трав
выпей и узнаем
кто из нас неправ
ты ходишь в котелке и с трубкой
а все молчат отводят взгляд
не спрашивают кто ты чтобы
не дать тебе сказать магритт
вошла в меня стрела амура
пробив желудок в двух местах
вот если б в сердце я влюбился
а так я кушаю и всё
поэт исторг из горла песню
свихнулся и убил себя
а через месяц новый шлягер
запели сотни жирных губ
нагая ты вовсе богиня богинь
боюсь подступиться куда мне
тебя буду вынужден высечь отнынь
в камне
когда расстреливали бабку
зухра не думала о ней
она мечтала чтобы боли
прошли в раздутом животе
нашли шнурки под унитазом
хотели глебу их отдать
он без шнурков ходил сегодня
а это не его шнурки
по мышцам развитым брюшыны
я сразуже могу сказать
вы видимо блевать горазды
я за вас замуш не пойду