я дал по морде николаю
а он спросил меня за что
мне было нечего ответить
и я сказал ему прости
все спят давно лишь мне не спится
беру листок карандаши
и мы сидим тихонько с ними
шуршим
так хороша была оксана
что просто глаз не оторвать
а оторвешь допустим левый
то хороша уже не так
в одной палате с николаем
лежит хороший человек
лица которого не видно
за килограммом мандарин
я лезвие лизну и станет
вдруг раздвоённым мой язык
и капли ядовитой крови
по подбородку потекут
не объясняй сказал валера
и одинокая слеза
прожгла насквозь аделаиду
петра ивана и кровать
опять антонио сальери
ко мне приходит по ночам
кричит найди его шарапов
и имя честное спаси
я завещал твой труп науке
олег оксане говорит
вот познакомься этот доктор
его сегодня заберёт
а страшный суд совсем не страшный
сказал с улыбкой сотона
и все в ответ заулыбались
и даже мёртвые и те
мне доктор прописал терпенье
дыши родная не спеши
и я дышу дырой усталой
души
глеб обучение закончил
на человека из метро
зашел за турникет и слился
с густой тягучею толпой
от храпа зычного проснувшись
лежу и думаю о том
чего мне не жилось спокойно
с котом
не пил не пил не пил не пил не
твердил геннадий третий день
оксана думала всё чаще
а может зря сковородой
мчит неумолимо
времени река
мы опять встречаем
новый год сурка
олег учился на соседа
в спецальной школе десять лет
и получил на окончанье
в подарок перфоратор бош
достань всю мелочь из карманов
вот этой куртки и вон той
пока я отвлекаю маму
стихотворением про смерть
артур при помощи пробелов
зашифровал слова любви
а глеб не знал и чах над этим
письмом бессмысленным сухим
я тебя искала
годы и века
чтобы в черный список
занести в вэ ка
у вас фигня сказал мне доктор
но не лежите размазнёй
мы все хронически страдаем
фигнёй
хочу чтобы вон тот мальчишка
пинающий футбольный мяч
мне крикнул что стоишь придурок
кидай на штангу свой портфель
зима так тихо что я слышу
как уходя в последний путь
клянутся в верности друг другу
снежинки у меня в руках
я был в аду я видел ужас
невероятной пустоты
там нет чертей и сковородок
там ты
земля свихнулась встали горы
раскрылись жадно рты лощин
я поняла что понимаю
мужчин
нас вымыли одели дали
учебник неродная речь
а там как виселицы буквы
слова как щелканье кнута
вениамин сидит в трамвае
так кажется на первый взгляд
на самом деле он на крыльях
летит на встречу с зульфией
мне пересаживают почку
и я превозмогая боль
свободной веткой что есть силы
по морде бью мичурина
за стеной включили
кая метова
не хватало ночью
только этого
ко мне приходит в гости часто
витрувианский человек
в дверях стоит но не проходит
и катится печально прочь
стою в лесу и понимаю
что врал учитель обэжэ
мох слева справа и на пальцах
уже
давно известна рыба фугу
на весь японский общепит
большим количеством отбросов
копыт