стоят четырнадцать исусов
у обмелевшей сырдарьи
как перейти ее не знают
придется ждать до четверга
есть семьи где любовь достаток
и дача и спокойный секс
есть где любовь достаток дача
но секс какой же бурный секс
у нашей внученьки снегурки
завёлся из села дружок
он обморозил а у внучки
ожог
двенадцать километров кабель
с азартом говорит семен
жестикулируя руками
глазами шевеля как рак
не уплывай шептала ольга
прошу возьми меня с собой
скребя иллюминатор синей
губой
огромный ленин из гранита
идёт по улицам москвы
и шепчет надя слышишь надя
ты где любимая ответь
ты в позе жосткой укоризны
я в позе признанной вины
нам в нашем ежедневном сексе
не стоит ничего менять
когда грачи вернулись в гнёзда
деревня вымерла уже
один лишь старенький саврасов
бродил с мольбертом меж руин
медбрат о жопу николая
сломав десятую иглу
теперь сидит охуевая
в углу
внутри холодной батареи
идёт секреция воды
густой и движимой биеньем
ресничек эпителия
у человека помидора
и человека огурца
нет общих тем для разговора
но совпадает круг друзей
подрались двое в шведском загсе
и каждый паспорт съел к тому ж
и только вскрытие покажет
кто муж
когда кончаются сюжеты
и опыт жизненный иссяк
поэты думают о смерти
и это вдохновляет их
черепашонок лег на брюшко
поднял головку к небесам
и крикнул господи прости нас
безумных грешников твоих
в парке под сосною
я в одном плаще
жду кому раскрою
душу и ваще
там в кокаиновых дорожках
следы невидимых людей
там комиссары в пыльных шлемах
там люди в шапках из фольги
картину маслом после ланча
рисует оскар клод моне
я протяну кусочек хлеба
и мне
отелло душит буратину
руками полными заноз
но погибает напоровшись
на нос
от блузки с вырезом глубоким
отводишь свой пытливый взгляд
но он всегда найдёт дорогу
назад
олег полез в карман за словом
а это слово коммунизм
олег скорей его обратно
а он не впихивается
я шол домой вчера под вечер
вдруг вижу круглая фигня
сквозь кроны както нагло светит
в меня
выпив дозу яда
перфекционист
думает что калий
недоцианист
влад с одиночеством боролся
и победил и он один
я с одиночеством сдружился
и мы всегда теперь вдвоем
семен закатывает банки
асфальтовым катком в асфальт
со всеми клерками деньгами
советами директоров
как больно милая как странно
из окон верхних этажей
внезапно выпадает ванна
ножей
барталамью из завещанья
узнал что он барталамью
всегда звала сынулей мама
а папа вовсе избегал
отец все прынцы испугались
и замуж не берут ваще
надежда на тебя и чудо
вище
как на душе моей привольно
когда сажусь за стол один
и в сахарницу мокрой ложкой
я лезу в полной тишине
мелких первоклашек
не видать носы
это потому что
гладиолусы
я тучи развожу руками
я реки меряю ногой
я горы подпираю жопой
сейчас чихну и всем кранты