ограблена в лесу ворона
пропал у потерпевшей сыр
под подозрением все кроме
лисы
в детство возвратиться
хочется назад
где в прикуску с щастьем
хлеб и рафинад
в зеркале смакую
красоту свою
и во что раздеться
думаю стою
проверять объекты
начали с азов
запросили водку
сауну и плов
в мочу глеб превращает воду
ну вот не ймётся же уроду
мы собрались ломать заборы
а чтоб какой паскуда вор
дрова не спиздил мы построим
забор
мне пятачок казался милым
но как то раз заметил я
что у бедняги вместо тела
свинья
толстой трудясь над холстомером
тревожно думает о том
к чему всё время снится дверь за
холстом
чувствуется в хокку
скрытая тоска
ведь японы музы
плоски как доска
ты нашёл другую
и назвал женой
снова холодильник
мой и только мой
мирные дебаты
переносятся
в силу встречи лба и
переносицы
вошла прекрасная татьяна
и я не смел поднять глаза
а пол усыпан был глазами
бесстыдно пялящимися
сломался бредогенератор
хоть в интернет не заходи
как инвалид сидеть поэтов
среди
олег пробрался незаметно
в вагон москва владивосток
и умер за стенной панелью
и нам воняло девять дней
месяц кубик рубик
так и сяк верчу
не могу понять что
от него хочу
мы с приставаем совместимы
а ты уйди неприставай
олеся расскажи о лесе
олесь олесе говорит
ждал данила лета
и пошел в спортзал
и в спортзале смело
пузо показал
вам расскажу такие страсти
я михаил, однако, здрасте
глянь всё лицо моё в морщинах
страдает у трюмо супруг
я улыбаюсь и включаю
утюг
не бойся смерти бойся жизни
ведь смерть не может причинять
таких страданий и мучений
какие причиняет жизнь
в чистом синем небе
стая лебедей
а под небом поле
с трупами людей
глаза следят за партитурой
за тем как пляшет дирижер
а пальцы жадно ищут струны
бессмертной зоиной души
придя устав домой с работы
желаю только одного
включить без звука телевизор
и созерцать и созерцать
хочу глаза как у японца
возможно хокку сочиню
а то пишу все время только
фигню
помнишь в детстве едешь
с папой в ленинград
а столбы деревья
все бегут назад
тянул дед репку надрываясь
но до последнего рывка
не знал что это у планеты
чека
снег идёт а ждали
майскую грозу
видно тютчев врал на
голубом глазу
вверх взлетают цены
и за ними вес
хлеб любимый нынче
мой деликатес
погружусь печально
в утренний туман
пусть хоть он наполнит
мой пустой карман