ты видишь путина оксана
как он парит средь облаков
крылами белыми большими
нас заслоняя от врага
под утро фонари погаснут
и станут синими дома
и желтым желтым станет небо
а вечером наоборот
зашёл ко мне и улыбнулся
и так на пушкина похож
что я никак не удержался
и сыном сукиным назвал
в наш монастырь мы вас не примем
у нас особенный устав
попасть к нам можно лишь от жизни
устав
как повернусь к тебе спиною
так чувствую что по спине
от взгляда твоего мурашки
бегут у женщины другой
я в детстве съел приставку денди
с тех пор куда бы я ни шёл
внутри меня всегда играет
мелодия из марио
на бёдра белые полячки
сын бульбы смотрит говоря
не помогли твои мне ляхи
всё зря
оксана расчехлила зубы
и улыбается в илью
но попадает в николая
смотрите он втянул живот
ты жаришь лук а я читаю
свежий камышинский курьер
и лето тихо утекает
меж досок пристани реки
зухра не помнит константина
как будто кто резинкой стёр
остались кость костюм костяшки
костёр
слепой старик читает мысли
хватая за руку людей
гримасой ужаса и боли
искажено его лицо
мне потолок не интересен
а то что я в него смотрю
а не на вас так это просто
для самосохранения
лежит в траве мой юрий лонго
убит удмуртским колдуном
рука его сжимает шапку
и кровь стекает по фольге
у нас орудуют маньяки
шепнула женщина илье
и оглядевшись снова скрылась
в толпе потенциальных жертв
давай сольёмся воедино
сказал чуковскому корней
и нам дешевше и людям спо
койней
любила лётчика оксана
а он любил тирамису
жрать в одиночку в мигах яках
и в су
скажи ка дядя ведь не даром
гражданство мы даём жерарам
пока обыскивали вора
своей стремительной рукой
он подложил ментам наркотик
теперь они сидят в тюрьме
мы жили в маленьких квартирах
и спали с кем нибудь одним
и называли именами
и не боялись темноты
жена домой из эмиратов
вернулась с золотом в ушах
каспаров сразу понял это
был шах
как ты надоела
низменная плоть
то тебе котлету
то развратных тёть
бывает иногда листаешь
одежды модной каталог
и думаешь а мне пошли бы
вот эти ноги попа грудь
холодно и сыро
дело к ноябрю
свитерок с оленем
я тебе дарю
меня приговорили к смерти
и чтоб свершился приговор
я был зачат рожден и казни
двадцать четыре года ждал
к оксане подошел ученый
напоминающий кота
и попросил сидеть потише
не пачкать ветви чешуей
на эпиляцию девчата
по кругу в очередь встают
паленым волосом насыщен
вечерний воздух у костра
в промозглом парке на скамейке
сидит как памятник старик
и одиночества молчанье
как крик
закрою форточку плотнее
залезу в байковый халат
зима крестьянин торжествует
я не крестьянин мне пиздец
похорони меня в еноте
в бурундуке или в бобре
глиста седая просит сына
лиш здесь в еже не хорони
врата внезапно распахнулись
открылся жертвенный алтарь
но перегородил дорогу
вратарь