как будто кубики проказник
рассыпал у подножья гор
дома что лепятся друг к другу
стараясь в море не упасть
я чётко вижу лужу крови
а за спиной у вас маньяк
пищал магического шара
хомяк
я вижу город в макроскопе
в нем все в коробочки бегут
и муравьи и тараканы
и в тараканах муравьи
ной тварей стал сводить по парам
в пьянящий миг любви весной
ну в этом вот и есть по сути
весь ной
мы в ресторан с женой не ходим
когда ей нечего надеть
я вспоминаю ваши брови
ваш невесомый поцелуй
изящный хрупкий как какашка
личинки белой стрекозы
преобладали на лескове
недоподкованные вши
из за недельного запоя
левши
я какал в это время ольга
пила парное молоко
и эти запахи смешались
со свежим запахом земли
прослыл пикантным питекантроп
и был проглотом троглодит
во сне пришла ко мне цыганка
я дал будильник ей украсть
из спальни вышли мойдодыры
и по расслабленнности поз
я понял что они утёрли
мне нос
олег в кальсонах на балконе
пихает лыжи в шифоньер
не понимая чем так бесит
партер
я на безмене взвесил лето
три дня осталось на лотке
берите всё обтёр об фартук
и сверху лета положил
большую ромовую бабу
приводит ромовый мужик
в свой мир охотно всех пускает
девица бледная за сто
пятнадцать евро или можно
в рублях по курсу тридцать шесть
лоза не может встать с кровати
а может только поползти
вдоль по кровати коридору
до плоской кухонной плиты
валюта твёрже не бывает
сказал олег и взял кирпич
ты можешь вечно быть хорошим
и эту вечность продремать
пусть хрен всегда стоит и перец
у вашей миски холодца
петра назначили наташкой
придется нюни подобрать
начать готовить как мужчина
предвидеть жизнь быть молча прав
я улетел и стал небесным
а там такие брат дела
иные радости другие
тела
убийце выдали зарплату
осиротевшими детьми
он положил их в холодильник
и тихо понемногу ест
утрата тех кого мы ели
горчайшая из всех утрат
тут впору и с собой покончить
пока от голода не сдох
бывало ширвиндт вечерами
нальёт себе бокал вина
держа тихонько вспоминает
вина
пихать в себя жратву спиртное
музоны новости людей
в людей свой ум свой член а мог бы
скользить как ветер меж ресниц
я в детстве был кудряв как ленин
но стал с годами как хрущёв
для каждой крупной поэтессы
поэт лишь мелкий богомол
я тоже человеколюбец
и именно поэтому
я всех людей передушил бы
чтобы не мучились козлы
уже ты небо задолбало
полгода осенью дышать
когда находишься в цейтноте
сложнее в ноты попадать