бывает я раздвину ноги
и тихонько зову олег
врывается он запыхавшись
а я уж ноги сдвинула
когда пошли по полю танки
я сразу начал засыпать
под монотонный гул моторов
под колыбельный запах трав
параллелепипед
выпил триста грамм
и упав сложился
в параллелограмм
воспоминания прохожих
о том как выглядела ты
меня всё больше убеждают
что мне возможно повезло
шаинский волочковой нервно
порой срываясь на фальцет
внушает настя нужно в ластах
пуанты круто но не то
ну тут всё в принципе понятно
горжетка фикусы филфак
без пастернака не подкатишь
никак
все люди с тусклыми глазами
кудато подевались вдруг
иду дышу и удивляюсь
как сразу город опустел
я перепутал их подарки
жена довольная в серьгах
а от любовницы в кастрюле
с мимозой в жопе ухожу
пусть все умрут и только путин
один в кромешной темноте
бредет раставив слепо руки
врезаясь в острые углы
учёных хлебом не кормите
им дайте чтонибудь скрестить
а нам священникам всё это
крестить
иван царевич полагает
что превращать в принцессов жаб
способен даже неволшебный
пушап
оксану возбуждают тени
вползающие сквозь окно
крадущиеся вдоль по стенам
касающиеся её
мы доверяли майя ванге
и кучке всяческих мудил
а свет концы с концами еле
сводил
как доказал шальной поручик
ночуя в спальне у княжны
её понятия о чувствах
книжны
когда же наконец он умер
и врач разрезал ему грудь
узнал что там два года жили
семья таджиков и бобёр
татами говорит учитель
и мы с ребятами сидим
плетем унылые татами
под песню долгую дождя
у графа переходный возраст
сказал посол снимая скальп
суворова сейчас не выгнать
из альп
олег ментально перепортил
в деревне всех аделаид
пока ему не оторвали
флюид
оксане сына заменили
на пустоту и снегопад
с тех пор при каждом её шаге
скрипит невидимый сугроб
твой череп скалится на полке
а я не знаю что сказать
ну вот вчера на рынке были
купили варежки и шарф
на восемь лет мне подарили
собаку и велосипед
и больше я не вижу смысла
взрослеть на следующий год
олег поев акулы стухшей
в углу безудержно блюёт
а между тем в ней витамины
и йод
вениамин завёл бульдозер
и жёлтой молнией сверкнув
помчался по ночным проспектам
опустошённых городов
до уровня такого мэтра
как он нам всем ещё расти
тут гендальф посмотрел на бильбо
прости
когда добро уже смирилось
что проиграло злу игру
решило зло не пропадать же
добру
всё словно в детстве те же лица
сидят по лавкам во дворе
и лишь смущает небольшое
амбре
друзья схватили саксофоны
виталий альт аркадий бас
и не сговариваясь дуют
в магаз
поехал дальше вижу мостик
под ним ворона мокнет я
за хвост её и аккуратно
на мост сушытца положыл
дожил до февраля и умер
и сразу стало хорошо
и мысли о самоубийстве
исчезли сами по себе
приходит ветер от востока
несет свободу и любовь
семен заклеивает окна
и понимает это смерть