скажи мне кто твой друг аркадий
и мы пойдём бухать втроём
зимние резина
мысли и еда
я подозреваю
это навсегда
не пейте люди изабеллу
в пакетах с краником большим
а то вы станете похожи
на нездоровую меня
глеб не замечает
женских ног и губ
потому что с детства
мамкин однолюб
я приношу в мир только слезы
и не могу так больше жить
писал рыдая чипполино
свое предсмертное письмо
а ты зухра не любишь брамса
и значит мир прекрасных чувств
не для тебя ты априори
не можешь чувствовать оргазм
грядки дом работа
огород парник
лучше дом работа
как зимой привык
хотел шампанского до жути
а после жути не хотел
мне ушу не надо
с вашим шиацу
радуется жопа
каждому шприцу
в поезд сев предамся
вновь забвению
и неважным станет
направление
на костре без соли
жарится скворец
потому как полный
у меня звездец
декабрь две тысячи двенадцать
на землю падает айфон
и над землёй звучит чуть слышно
я эсэмэска я пришла
если спать с любимой
хочется без сна
есть примета значит
на дворе весна
в ей стока места за щеками
поспорить может с хомяками
оксанин храп в моей постели
похож на покрик коростели
когда носки искать лениво
в огромной куче на полу
я это дело доверяю
гуглу
метаморфозы происходят
из аксолотлей в амбистом
у земноводных только в классе
шестом
ядрён батон сказал полковник
понараспрыгивались тут
хотя фактически ядрён был
батут
я играю баха
музыка волной
пробивает время
бах играет мной
не можешь ласково и нежно
тогда хотя бы не хами
увеличительноругатель
ными
аркадий суп сварил оксане
в холодном северном лесу
оксана съела две тарелки
и суп
мама в речке жизни
островок добра
и она верна нам
и всегда мудра
я лишь на пенсии заметил
что утро добрым может быть
поэму пушкина онегин
читает автор я скачал
и долго вслушивался в голос
такой далёкий и родной
на самом деле тот художник
что продал дом картины кров
не покупал цветов актрисе
а деньги просто пропивал
он написал привет оксана
а я ему привет олег
и тут же вышла из беседы
пока не попросил взаймы
когда оксане надоело
по самым дальним уголкам
квартиры с треском разлетелись
её терпения клочки
деревню нашу сильно топит
а в бане тут пузырь не допит
всю жизнь с тобою анатолий
мы были разными людьми
а если ты не понимаешь
пойми
петру пора и он поспешно
с себя снимает зульфию
трусы и шляпу надевает
уходит в ночь через балкон