я в понедельник утром рано
как самолёт после тарана
лариса мучилась похмельем
ей было не до октября
похолодев и не простившись
он встал разделся и ушол
исус сажает маргаритки
на казнь ведь к трём без десяти
а эти будут до морозов
цвести
бабки хапнув мощный
с пенсий дивиденд
обсуждали цены
нефти сорта брент
бродит ветер в парке
предзакатный свет
с осенью остались
снова тет а тет
там на неведомых орбитах
гагарин сменит день на ночь
швырнёт звезду посимпатичней
и прочь
с годами только килограммы
которым было хоть бы хны
мне как и прежде оставались
верны
жив мёртв жив мёртв главврач гадает
и лепестки ромашки рвёт
раз пять воскреснув глеб боится
что чёт
вчера пикник шашлык мангалы
сегодня стыд бодун фингалы
между нами вырос
возрастной барьер
вы пенсионерка
я пенсионер
ты больно падал поднимался
летел к началам всех начал
а это я твою планетку
качал
пусть я не соломинка на целине
а вы не пузырь и не лапоть
но может начнёте меня наконец
лапать
в пальто а борозду испортил
амангельды назвался груздем
а сам обычный мухомор
кричит я в кузов не полезу
крошите сразу тёще в суп
на парфюмерном производстве
прорвало главную трубу
твоими милыми духами
теперь весь город провонял
тому что только на свободе
жизнь тяжела но хороша
бесплатным сыром обучили
мыша
купив бухлишка в красно белом
глеб восемь дней был занят делом
в бобруйск жывотные воскликнул
ямщик на козла взгромоздясь
и тульских рысаков упряжка
рысцой направилась в бобруйск
опять написано в подъезде
на скандинавском языке
а уж как насрано у лифта
никто не смог перевести
тихо и покорно
как соху в полях
тянет воз семейный
глеб на звиздюлях
ценней всего конечно в доме
всё то что выбрали коты
полтабурета мячик вобла
и ты
мало что сожрали
миску оливью
вы ещё украли
наденьку мою
раздался выстрел кони встали
разбойник двери распахнул
спокойно маша я шаинский
и из кустов гремит рояль
гордо покидаю
пафосный бутик
с новыми носками
в стиле романтик
на первый второй рассчитать первых лиц
спустить с поводка свои нервы
и лица хлестать томом жёлтых страниц
первым
в пятнадцать лет мы мчались к смерти
она заботливой рукой
вела нас в очередь обратно
и расставляла по местам
не могу обратно
не могу вперёд
ведь налево голос
внутренний зовёт
когда отец велит не чавкать
я чавкаю еще сильней
он так смешно орет краснеет
и извиняется потом
оксана ночью ощутила
она в кровати не одна
вот так коварно в дом пробралась
война
сезон любви у камнеежек
в пещерах нефть бежыт рекой
с блокнотом прячется за камнем
седой ученый земленавт