наш самолёт ненастоящий
а настоящий самолёт
сгорел три дня назад и можно
уже отстёгивать ремни
олег в слона засунул руку
и ловко вытащил слона
засунул снова шарит шарит
но всё закончились слоны
из объяснительной хирурга
я сделал белый самолет
и он летит в нем пассажиры
и ты мне машешь из окна
длиною в жизнь на совместимость
ты тест со мною не прошёл
и умер так и не дождавшись
конца тестирования
у нас всегда открыты двери
для тех кто нищ и разведён
а остальным не место в нашем
драматургическом кружке
владимир надевает шапку
и говорит я махаон
усталый дмитрий поправляет
не махаон а мономах
по переулкам бродит летов
земфира льётся прямо с крыш
в фонтанах плавают кай метов
и чиж
вот моя деревня
вот сортир родной
там внизу наушник
мой беспроводной
я не трус но всё же
я боюсь когда
кот оцепенело
смотрит в никуда
ранним зимним утром
выйдя в темноту
я копал машину
выкопал не ту
кот конечно ёлку
опрокинул бы
но был остановлен
тапочком судьбы
оно моё воскликнул фродо
и глядя в холод синих глаз
заплакал сэм и вслед за сэмом
весь загс
пятнадцать лет как это мало
но если возраст а не срок
допустим это сказка на ночь
сказал отец прикрыв собой
от любопытного сынишки
плейбой
олег забыл включить пельмени
стоит уныло над плитой
и смотрит как в воде холодной
всплывают серые комки
я жалок мелок и ненужен
но вырезать меня за что
опомнитесь ведь вы же люди
обрёл язык аппендицит
даяна загорела летом
я ей призналась не тая
прости меня даян конечно
но ты похожа на говно
летит последний лист лавровый
в печальный мой ноябрьский борщ
и снег сметаны укрывает
багрянец мёртвых овощей
когда я слышу выбрось мусор
почисть картошку и палас
сползает всякая улыбка
ебла с
каждый день красиво
ставлю на столе
чашку депрессино
банку сожеле
в подарке был шампунь для жирных
не дочитала про волос
поскольку сердце сразу обор
валось
лежу задавленный камазом
июнь луна играет джаз
какой попался романтичный
камаз
под безысходностью и тленом
рыдает старенький диван
храня в пружинах волны прежних
нирван
взорвали эйфелеву башню
снесли московский мавзолей
а в легендарном сыктывкаре
нет ничего такого чтоб
идёт оксана по бульвару
не выпуская нож из рук
она не ищет приключений
но вдруг
оксана с козырей заходит
под платье лифчик не надев
мозаику грядущей жизни
по прошлой вовсе не скорбя
я собираю из осколков
себя
внутри у каждого есть космос
а значит каждый человек
для жизни в целом непригодный
холодный и пустой внутри
я открываю человека
тупым заржавленным ножом
и жадно ем оттуда мясо
и режусь в кровь об острый край
когда включаешь телевизор
не надо слушать и смотреть
иначе кровь пойдет из носа
и из ушей и изо рта