а мы с тобой как две пираньи
всё кровожадней с каждым днём
и во взаимном пожираньи
живём
как фрекен бок ни намекала
а карлсон только ел да пил
и с забродившего варенья
тупил
и вроде бы уже за тридцать
работа дети все при мне
но у доски считаю тангенс
во сне
семён нарушил всё что можно
а что нельзя не нарушал
и всю милицию района
опять оставил в дураках
ну что ж ты делаешь со мною
моя неласковая русь
опять не так не там не с теми
нажрусь
а я щитаю что с завода
святое дело спиздить болт
в хозяйстве дома всё сгодится
(из объяснительной зухры)
а чтобы жить с тобою мирно
особый надобен талант
твою проталкивать баланду
меж гланд
бежит айгюль раскрыв объятья
еще быстрей бежит олег
но только какбы от айгюли
а не к
олег купил на чорном рынке
кулёчек чорного дерьма
и запах тоже специфичен
весьма
нужна бывает кнопка сердце
однажды в три четыре дня
и очень не хватает кнопки
хуйня
сходите срочно в морг коллега
и напилите рук и ног
из них сейчас мы будем делать
венок
малообразием соитий
отмечен наш с тобою быт
и многократностью разбитий
корыт
двухтактно мыслит анатолий
да нет да нет ответ всегда
другое дело зинаида
нет да
я светоч мира и науки
в ешивах бурсах медресе
а вы все суки вы все суки
вы все
ивана парализовало
от нежностей его жены
все люди иногда опасно
нежны
я умираю постепенно
ты тоже но чуть чуть быстрей
и как обычно недоволен
что ждать приходится меня
встречаемся у трёх вокзалов
я буду в сером пиджаке
с виднеющимся из кармашка
билетом в устькаменогорск
сегодня дождик из старушек
а завтра дождь из стариков
а я люблю чтоб помоложе
чтоб сиськи били по листам
под вечер двинемся к болотам
там проще скрыться от дождя
под толстым слоем прелой тины
за мерным пением цикад
на постер над моей кроватью
присел усталый майский жук
и трётся усиком мохнатым
об усик чарли чаплина
пришла болезнь в тяжолой форме
устало сбросила шинель
икнув от голода уселась
за операционный стол
а этот автомат поставлен
чтоб людям сопереживать
и если рядом с ним заплакать
он сразу выдаст вам платок
над нами ночь простерла крылья
смотри как светят в вышине
незаживающие раны
от стрел охотников на ночь
пришли нарядные на праздник
на площадь главную страны
а там обломки цеппелинов
и на трибунах никого
прохладный вторник в нагасаки
на дождик глядя из окна
кафе заплаканная юки
сашими палочками ест
мне константин не нужно деньги
мне нужно нежность и любовь
в большое зеркало прихожей
оксана яростно кричит
актёр лишился дара речи
когда взглянул в глаза муму
кузнец за обувкой слетал в петербург
где императрицу растрогал
а ты нам не врёшь побожись драматург
гоголь
альбом фотографий лежит на столе
но образы стали нечётки
и пальцы дрожа теребят в полумгле
чётки
мне в угол рта загнали крысу
и от улыбки всем светлей
наврядли станет а визгливей
и заполошнее вполне