когда ушла цыганка сэра
я ощутил что у меня
в движке тойоты не хватает
коня
добыто группой на раскопках
пятьсот серебряных хуёв
и это только из культурных
слоёв
у нас речных членистоногих
на дне порядок и уют
лишь греки грязные ручонки
суют
ко мне приходят санитары
как раз когда душевный слом
и сзади больно вяжут крылья
узлом
весь день народ ерусалимский
зазря толпился у ворот
исус тем временем в урюпинск
въезжал на ржавых жигулях
у неразборчивой оксаны
процентов семьдесят избы
закачан конь и сбой в загрузке
судьбы
олег приходит в хирургию
и умоляет докторов
отрезать этот гейский пенис
пришить взамен обычный хуй
что может быть не чёрно белым
в краю пингвинов и снегов
ну разве небо но на небо
мы не смотрели никогда
мы пузырьки в воды бутылке
мы поднимаемся наверх
стараясь обогнать друг друга
и растворяясь в пустоте
подумай атомы вселенной
вошедшие в состав тебя
могли на что нибудь другое
гораздо лучшее пойти
пусть весна разденет
девок в двадцать лет
а вот марьиванну
с розой львовной нет
идут по лесу братья гриммы
и вырубают топором
всех тех кто был уже написан
перром
эль греко опустил в эль реку
эль руку вот ведь эль дурак
найдётся ведь и на эль греко
эль рак
в младенчестве все дети просят
или бутылку или грудь
я повзрослел а к интересам
добавился лишь интернет
и день и ночь свою науку
преподаёт учоный кот
глава хождение по кругу
параграф одиночество
когда приходит в гости тёща
я чищу рыбу мою пол
в такой тревожной обстановке
я не работать не могу
не разбавляя чистый космос
у речки пили в шалаше
ночь тишина и только звёзды
слегка хрустели на зубах
чтоб мы друг друга понимали
айкью мой нужно обнулить
вот помню в детстве если плохо
себя родители вели
им в наказание за это
я плохо ел и плохо спал
понасосут понаворуют
понакупают прав и бэх
будь у меня права и бэха
я б эх
давайте трахаться как будто
я некрофил а вы мертвы
как на концерте петросяна
в анапе летом год назад
вы здесь в раю из за ошибки
мы перепутали досье
примите наши извиненья
мы всё исправим сей же час
замазав солнечные пятна
и сбрив отросшие лучи
иду по улице сияя
и люди щурятся мне вслед
извергнув смачно пассажиров
устало переводит дух
трясёт закрылками брезгливо
трёт о бетонку фюзеляж
мы подошли к олегу сзади
и фёдор громко крикнул бу
олег отпрянув от штурвала
катапультировал себя
тьери целует зинаиду
и сразу пишет в свой блокнот
преобладает тон черники
из хвойных псковщины лесов
осталось выстирать пелёнки
и мужу наварить кисель
нельзя идти войной на шведа
домашних дел не завершив
и снится слесарю как нежно
с любовью солнышка лучи
протягивают на семнадцать
ключи
царя морского затошнило
и кверху брюхом всплыл минтай
когда садко сыграл на гуслях
раммштайн
монстры под кроватью
сумрачны и злы
на пыли мне пишут
фразу мой полы