услышав пошлые намёки
оксана краской залилась
и глеб конечно бы залился
но краска кончилась увы
я парк обошла и упала без сил
весь день не присевши ни разу
пыталась найти где же ты обронил
фразу
лев царственной идёт походкой
за ним запашные толпой
ну спой нам лев валерианыч
ну спой
иду на лунное свиданье
скафандыр новенький надев
несу перед собою гордо
букет из тюбиков с борщом
вся жизнь в карусели рабочего дня
динамят и трафик и график
кто лет бы на сто заморозил меня
нафиг
солдат умирая родных имена
хрипел сквозь пробитое горло
ещё один мир безвозвратно война
стёрла
а мы нашли в шкафу заначку
газет известия и труд
у нас в семье читают много
и трут
скрывая тайные желанья
смотрел в любимые глаза
она смутившись мне сказала
я за
четвёртый день на карантине
с утра на кухне жизнь кипит
ругаемся до мордобоя
и до развода и до слёз
олег признался что ворует
в столовой вилки и ножи
и что сгорели в эту зиму
пятнадцать шапок у него
смела всё со стола царевна
не ждал иван таких подстав
и в свой пихала и в пожарный
рукав
таблички с точечками брайля
среди кромешной темноты
на перекрёстках расставляют
кроты
четверостеннокарантинный
диваннокухонный сидней
сменить б на что то поалуштней
сочней
с такою страшной секретаршей
на борт не пустит даже ной
её мы долго выбирали
с женой
найдя бессовестности вирус
в крови больных из двух палат
врач предлагает им покинуть
сенат
я жить хочу я кувыркаюсь
кульбит кульбит ещё кульбит
тут голос сверху е четыре
убит
на тренировке пьяный дзюба
взрывал ударами мячи
пока его не выгнал сторож
с бахчи
с олегом спорить бесполезно
он эрудит и ксенофоб
в карман за словом не полезет
даст в лоб
вы что там в гаи посходили с ума
какого штрафуете хера
меня самого михаила шума
хера
на день рождения оксане
мы подарили мужика
ну а мужик конечно сволочь
на две недели опоздал
начать с нуля как это сделать
взапой читаю я статьи
короче надо просто утром
встать и
я поздно ночью для банкета
визжа и требуя князей
был в истерический отправлен
музей
оксана смотрит руки в боки
на к ней пришедшую джоли
и говорит угрюмо ты ли
чо ли
портят жызнь морозы
средней полосы
не лижы качели
на забор не ссы
от злости что назвали дурой
сидела с каменным лицом
и продолжала наливаться
свинцом
когда ты стал чужим аркадий
елизавета говорит
настолько голосом нездешним
что стынет в жилах кислота
иа хорошо засыпает в кустах
репея и чертополоха
а в разных других бескустовых местах
плохо
на флоте дураков не держат
сказал олег подняв стакан
досрочный дембель обмывая
в кругу кивающих друзей
глеб жахнув водки в рост поднялся
взмахнул рукой крича за мной
и добежав до поля с луком
занюхал там и закусил
застыло время в ленинграде
уснув холодным мрачным сном
лишь метроном стучит как сердце
и люди знают город жив