в космос я летаю
ведь не зря во сне
звёзды охраняю
те что даришь мне
не ставлю знаков препинанья
различных скобок и тире
надеюсь все таки простите
мне эти точечки над ё
не спит великий комбинатор
сквозь щели глаз следит за мной
а я стою в руке заточка
и жду когда же он уснёт
бывает снег как пух лебяжий
величественен легк и вкусн
бывает как творог подкисший
с собачьими изюмами
я трёхдюймовая болванка
на двести десять мегабайт
в меня влезает мало данных
зато фигура ничего
мы подходили к сэксу сзади
чтоб незаметно подойти
но сэкс внезапно обернулся
явив не женское лицо
сорокин едет в баденбаден
трясётся в рыхлой колее
и в голове прозрачно чисто
и никаких сюжетов нет
кавалергарда век недолог
лет сорок или пятьдесят
в году семь месяцев а в часе
минут как пальцев на руке
я начала плясать вприсядку
когда не знала что сказать
в ответ на твой вопрос коварный
за что люблю анальный секс
я соберу слова простые
я ими все перескажу
и будет как простые числа
их невозможно разделить
олег зовет оксану плачет
большие выпучив глаза
но в мир далекий не прорваться
сквозь тишь аквариумных вод
какие бедра у ларисы
сергей дыханье затаил
но чу опять сбивает с мысли
чулков ромбический узор
иван фотографом работал
успех пришол когда ослеп
три года славой наслаждался
потом оглох и гайморит
а по утрам мы входим в офис
как будто мы его еда
потом из офиса выходим
уже как будто бы говно
бывает будни вечер давка
выходишь в марьино и тут
ты понимаешь что уехал
отсюда года два назад
геннадий взял свои яички
сухой уверенной рукой
семен свои рукою влажной
и неуверенной берет
а ты читала прозу смерти
у зои спрашивает пётр
про что там спрашивает зоя
ну там без рифмы и про смерть
что не верблюд элементарно
я вам на пальцах докажу
их у верблюда только восемь
а у меня сто двадцать пять
ты в чём меня родила мама
мне нужно знать что мне надеть
а то он мне сказал явиться
в чём меня мама родила
на самам деле счастья мало
как дефецыта при совке
оно досталось нужным людям
и ты не входиш в их число
она искала смысыл жизни
в романах сартра и фуко
а он искал в своей тарелке
неприготовленный обед
а после третьего оргазма
олег задумался а что
если вот это все сегодня
у них с оксаной не всерьез
стакан с семёном зинаида
несёт боицца расплескать
семён волнуется и волны
вот вот достанут до краёв
аркадий раб своих предчувствий
вот он вот море вот сейчас
как разбежится как нахлынет
и так до вечера стоит
оооо поёт боярский
зеленоглазое такси
и стадионы повторяют
притормози притормози
поэт убил в себе поэта
остался только гражданин
и вверх пошла его карьера
до гражданинначальника
под осень души облетают
на обнажившихся ветвях
как птицы чёрные комочки
сомнений боли и тоски
ну будем глеб сказал и выпил
и гости выпили за ним
но действие напитка было
не очень длительным увы
сражонный бритвою оккама
в двадцатом веке умер бог
а в двадцатьпервом из машины
явился цел и невредим
любовь морковь это влюбленность
любовь свекла это постель
любовь капуста это дети
любовь картошка это быт