вопреки ковиду
тёще и жене
зацвела фиалка
на моём окне
я иду а снежный
дождик моросит
пробуждая в людях
грусть и синусит
зырить бесконечно
на огонь могу
если там мясное
тушится рагу
с усмешкой штык глядел на пулю
её терпеть он мог с трудом
ведь пуля дура а обойма
дурдом
готовить я ты чо смеешься
вапще то я эмансипе
вапще то ногти и тэдэ и
тэ пэ
сначала как любой мальчишка
по лужам бегал голышом
потом увлёкся и по морю
пошёл
будённый обходил надгробье
кляня российское ворьё
кому ж понадобились точки
от ё
одеколонами напоен
одеколонами полит
я представитель привокзальных
элит
говном не пахнет в этом царстве
в краю некаканных принцесс
и даже жутко нам представить
процесс
мадам прекрасная миледи
какая милая тату
и россыпь куполов меж сисек
вот тут
белеет парус одинокий
у одиночества нет дна
на фоне белого сплошного
пятна
канатоходец анусофий
работал в цирке на цветном
и в памяти остался красным
пятном
туман и гололёд аркадий
преодолев с таким трудом
был оштрафован за двойную
со льдом
из темноты на нас смотрело
пятиголовое оно
тюк четырёх тюк трёх тюк двух тюк
одно
сегодня на любовном фронте
мы получаем ордена
и так хотим чтоб не кончалась
война
мне как то машка улыбнулась
пойдём чего то покажу
и я за ней уже лет двадцать
хожу
уже и море обмелело
лежит одна морская соль
но оптимизм не покидает
ассоль
какая мерзкая погода
и снова герпес на губе
опять весь день придется веер
держать у самого лица
ушёл от дел ассенизатор
живёт один в лесной глуши
а если гости он им сразу
я стар для этого дерьма
когда ворвались портретисты
оксана спрятала лицо
и продержалась до прихода
ивана айвазовского
при сталине не забалуешь
сказал нам папа жениха
и показал следы попыток
забаловать при сталине
они вошли в ворота рая
а их распухшие тела
в воронку чорную стащили
крюком железным по весне
москва на кастинге мечтала
что питера сыграет роль
но подвела система климат
контроль
пока ты выбрала в чём выйти
я постарел на три часа
вернулась слабая надежда
и не окрепнув умерла
на стульях в оркестровой яме
лежат альты басы кларнет
маруси тани вани карлы
клар нет
подъезд запомнил поцелуи
крыльцо признания в ночи
чердак покрытый древней пылью
молчи
пропил аркадий стыд и совесть
осталось только мастерство
любовь похожая на лошадь
сквозь грань реальности и сна
ворвалась и теперь жилплощадь
тесна
трепло ваш дарвин буркнул игорь
в библиотеке книгу сдав
и нервно засучил ногами
рукав