е три сказал сурово карпов
играя ферзевый гамбит
каспаров заглянул в тетрадку
убит
у снежной бабы вместо сердца
кусок оплавленного льда
на три четыре тёплых чувства
оно рассчитано всего
плывут седые аргонавты
в тумане моря голубом
их дома ждут седые жёны
чужие дети и запой
олег сворачивает горы
в большой базальтовый рулон
снаружи грохот канонады
свист ветра пуль осколков мин
а в танке тихо и уютно
и только чайник со свистком
меж нами что то происходит
тебя я вижу в первый раз
а раньше видел как в последний
и взгляд боялся отвести
зачем бросал на ирку взгляды
теперь придется отскребать
малевич выпавшему за борт
швырнул спасательный квадрат
поставил фильтр на телевизор
и сразу же включил дом два
и наблюдал как в центре ада
сидят на брёвнах упыри
на схеме цыфрой обозначил
олег где у оксаны грудь
бедро лодыжка вдруг вернулся
к груди и номер поменял
геннадий вытер анус пальцем
не потому что так привык
а потому что вдруг бумага
под пальцем резко прорвалась
сменили фишки на рюмашки
и вот теперь в буфете пьют
каспаров белое сухое
а карпов крепкий черный ром
у лены заросла пiлотка
не волосами а вобще
ты лена маленькое чудо
вище
последние кусочки торфа
михалыч зашвырнул в котёл
ипонть когдаж весна ипонать
присел на шлак и закурил
из лап вырывая реальности сна
ты будишь меня спозаранку
вселенную вставив в пустую окна
рамку
когда за руль садится папа
в салоне весело у нас
и пополняется словарный
запас
а у пикассо доктор хаус
диагностировал кубизм
депрессию тяжёлой формы
василий из себя исторг
и ощутил впервые в жизни
восторг
позвольте с просьбой обратиться
вы не могли бы по ночам
дежурным тише отдаваться
врачам
без ложной скромности аркадий
заходит в женское бельё
в лесу движение и шорох
скрип раздвигаемой земли
на мокрой кочке под осиной
пробилась первая рука
моя профессия начальник
я бью людей по голове
не забывая повторять им
кто не работает не ест
пятьсот фальшивых пирожковых
по интернетам разбросал
и лишь в одной конспиративной
поставил фикус на окно
с женой капусту собирая
младенца голого нашли
и вот мы недоумеваем
наш ли
олесь идёт вторые сутки
с протяжным криком всё я спать
за ним ползёт изнемогая
кровать
за триста вёрст от истанбула
в густой тени дубовых рощ
султан построил спецприёмник
для тёщ
на реставрацию венеру
в москву к зурабу занесло
теперь в руках огромных держит
весло
вы привлекательны ужасно
до безобразия честны
и омерзительно красивы
я ненавижу вас любить
под безысходностью и тленом
рыдает старенький диван
храня в пружинах волны прежних
нирван
пишу тебе четыре строчки
о том как я тебя люблю
потом четвёртую стираю
потом и остальные три