стащив у лакмуса бумажку
узнал аркадий who is who
куда бы жизнь ни повернула
не пожелаешь и врагу
когда четырнадцать а рядом
агу
харон в своём докладе пишет
со всяким прочим наряду
не будет мне моторной лодки
уйду
про то в какие попадал я
ходя за хлебом пропостя
тебе я расскажу лет двадцать
спустя
она храпит во время секса
и это форменный маразм
но это лучше чем фальшивый
оргазм
ему минет и ролтон слаще
чем вкус говядины в вине
решать что менее затратно
лишь мне
когда поймёшь что я влюбилась
отстанешь точно навсегда
ну а пока иди геннадий
сюда
мамуля сколько нас на свете
такой как ты сынок один
теперь иди ка ты отсюда
кретин
заснул да я же помню в грязных
проснулся в стираных штанах
и так всегда да что же это
за нах
Европа. Сорок пятый. Тихо.
Котлета. Гитлер. Пригорел.
Я. Бункер. Вылез. Натыкаюсь.
Поел.
брожу ли я средь улиц шумных
или средь оных не брожу
я с непривычки всё не соо
бражу
я вам пишу чего же боле
стандартным почерком врача
штоб вы в аду горели громко
шкворча
судить и судачить с упорством ослов
не стоит хоть вникли бы в суть бы
заляпаны сплошь отпечатками слов
судьбы
как рассказать об этой жизни
когда я просто клоп лесной
солдатик в красно чёрной форме
по пальцам мальчика бегу
я краше всех жывущих ныне
и жывшых в городе потсдам
хотя с годами вероятно
подсдам
когда тебе всего лишь месяц
ты не способен рассказать
о том как ночью одиноко
в кроватке номер двадцать три
вот ритуальные услуги
а через стенку сэконд хэнд
здесь мы покойников хороним
а там их вещи продаем
снаряд летя не разбирает
где исламист где иудей
где форточка газеты раша
тудей
ничуть не постарела прима
такой же тонкий голосок
но возраст выдаёт немного
песок
у нас по две страницы тексту
а ты всю серию молчок
сдаётся ты мил человек сту
качок
у иннокентия привычка
чуть что к стеклу прижмется лбом
отксеривая настроенье
в альбом
в стране с горохом напряженка
и королева мать кладет
принцессе под ее матрасы
пейёт
все люди лгут и слава богу
опасны те кто сгоряча
напропалую правду рубят
с плеча
ты кто такой в глазах оксаны
застыл панический вопрос
вчера оксана помнит как то
вразброс
большой привет с аэродрома
мы улетаем навсегда
прощай целуем с уваженьем
года
гуляя часто у дурдома
улавливаю иногда
едва заметное влеченье
туда
а я давно не брал ходули
не надевал на ноги их
и не ходил по скверу утром
в ходулях пьяный и босой
вороне сыр достался даром
а лисья просьба светик спой
в конечном счёте обернулась
экспой
в осеннем парке на скамейке
олег оксаниным рукам
подсунул мягкую игрушку
твердеющую от игры
медведь поёт свои куплеты
дерет и в зал бросает мех
конечно меха не хватает
на всех