олег хватает зажигалку
и зажигает всё вокруг
его глаза горят а сердцу
оттаять видно не дано
из носорога выпал винтик
и поломался носорог
он как и прежде груб и злобен
но всёвсё видит хоть убей
вот крэм что делает моложе
а под столом где он стоит
пищит оксана и руками
закрыла красное лицо
люблю когда рука ложится
на томик кожею обит
и инкрустирован названьем
привет родная кагдила
сидят у путина в желудке
двенадцать маленьких ребят
давайте прыгать и беситься
вдруг предложил из них один
вот это мама это папа
а это дедушки кусок
того что на войне взорвался
опознаёт в раю семён
познать вселенную желая
взирает старец на алтарь
и был ему ниспослан свыше
букварь
лицо у гюльчатай открылось
и поглотило вертолёт
петруха ссыт но виду не по
даёт
опять вы хлеба накрошили
опять ходили по воде
опять мне мыть полы за вами
везде
а карабас сказал угрюмо
так значит тут у нас шалун
вздохнул и на плечо закинул
колун
не ковыряй в носу серёжа
не стоит извлекать на свет
того что в голове таится
о нееет
не расточайте комплиментов
на юных и прекрасных дам
дождитесь нужного момента
к годам
не попаду я в рай вовеки
мне никогда не быть в аду
я жызни набок цыфру восемь
кладу
я позвоню и сброшу вызов
и отключу свой телефон
чтоб не забыл ты что мы в ссоре
и не о чем нам говорить
покой бессонного малютки
сложив из груды тел редут
толпой бесславные ублюдки
блюдут
козёл и косолапый мишка
задумали играть квартет
пересчитались и сыграли
секстет
семён петрович напоролся
на сакуры корявый сук
борщом горячим обагрило
каблук
ты распиши мой экскаватор
под хохлому как будто он
почти как ржавая матрешка
но слон
навзничь навзрыд на год навечно
забыться и забыть совсем
не жить не быть не повторяться
зачем
в окно своей высокой башни
рапунциль извергает щщи
на щщах повис прекрасный рыцарь
тащщи
армагедон пришел и плачет
я ждал оваций и цветов
а вы детей зажав в подмышки
бежите в огненную ночь
гореть в аду на сковородке
мне будет бесконечно жаль
ведь обо мне когда то думал
tefal
на бороде у никодима
живёт веселая блоха
и слышно из густых волосьев
хаха
в оксане что то надломилось
в холодном свете фонарей
ползут и множатся морщинки
по ней
медведь поднявшись из берлоги
поймал снежинку языком
и дальше в путь её отправил
плевком
барталамью не шевелитесь
нет к нам не едет ревизор
нет не снимает вас фотограф
с вас пиражок хочу списать
есть в голове моей равнина
на ней пасется крупный скот
над полем ласточки кружаться
над ласточками облака
у пушкина красивый палец
а у толстого так себе
зато потолще у толстого
примерно раза в полтора
когла бы всё начать сначала
я снова выбрала б тебя
какое это наслажденье
опять тебе испортить жизнь
красиво ты стоишь татьяна
а стоишь некрасиво ты
ну сколько можно год из года
себе так цену набивать