петр узнает в толпе оксану
оксана узнает петра
и оба взглядом начинают
в асфальте трещинки искать
не так страшна ракета номер
семнадцать тыщ сто сорок семь
как спящие в сибирских шахтах
семнадцать тыщ сто сорок шесть
настанет будущее время
мы будем забирать детей
чтобы растить в хрустальном замке
вдали от вашей вечной лжи
ни так ни этак не выходит
семёну жалуется глеб
резьба слетела и люфтует
проблема говорит семён
ты член возьми рукою левой
а правой томик бальзака
поделай левою немного
быстрее правую прижми
олег сидит и смотрит в воду
вода ж не смотрит на него
поэтому вода текуча
а он сидяч незряч горюч
олегу срочно в жопу надо
бежит торопится ура
почти дошёл но перед носом
захлопываются врата
горит огонь в простом камине
сияет вечное перо
у лампы президент с премьером
о бадминтоне говорят
есть бадминтон игра великих
рассказывал седой мудрец
в неё играют чтобы скрасить
последний час перед концом
я ухожу сказал мне голем
ваш воздух вреден для меня
мне дышится гораздо легче
камнями глиной и песком
но зов раскалывая череп
звучал всё громче и степан
почувствовал что ноги сами
его несут обратно в склеп
олег сидит и смотрит в доску
и видит через доску свет
но свет конечно иллюзорный
доска прозрачна лиш для тьмы
зайдя на сайт перерождений
мы с зульфиёй узнали вдруг
что я ей должен сто эскудо
семь тысяч йен и пять слонов
болит нога фантомной болью
в кустах шуршит фантомный ёж
маресьев мечется по койке
о боже мой как ночь страшна
чтоб мне на месте провалиться
в сердцах воскликнул фигурист
как тонок лед под ним прозрачен
искрист
судьба на эмо низвергает
лавину бед и град утрат
а он в депрессию впадает
и рад
грустит поэт слезу пускает
глагольной рифмою томим
а может зря я так страдаю
хуй с им?
заходить гамлет та й відразу
так бути ой чи ні мені
письменник пришвін на гальорці
о ні
я с самого утра несдержан
немотивированно груб
и тычу пальцем некультурно
в твой труп
открою дверь на побережье
морского запаха напьюсь
оглохну в грохоте прибоя
вернусь
аркадий на глазах добрея
вдруг окунулся в мир борща
куски любимого брокколи
ища
таможник милый мой таможник
пусти милок в одесский порт
ты таки глянь ну это ж разве
импорт
в свой девяностый день рожденья
я замечаю что супруг
уже не так молодцеват и
упруг
шесть месяцев назад был брошен
призыв четвертую рубить
а через три уже и можно
родить
а эта дверь ведет в пустыню
туда я греться выхожу
среди барханов раскаленных
когда за окнами зима
газообразные пельмени
глеб в жыдкий гелий покидал
мешая ложкой их доводит
до абсолютного ноля
жестокой страстью попаляем
кладу ладонь себе на лоб
устало плавно опускаюсь
в сугроб
ночная славная компанья
сомненья бренность бытия
мой виртуальный собутыльник
и я
я жду среди бутылок пьянок
похабства дыма тел гостей
от хитроумного идальго
вестей
я бью себя об холст рыдая
сжимаю кисти (рук) в кулак
но не вернуться к рисованью
никак