олег в окне калейдоскопа
отчётливо читает >|<0Г|/-\
по погребении и тризне
я удостоен райских кущ
где по инерции капризни
чающ
в гнезде холодном у камина
стоят и сушатся пять ласт
пингвинов николая дарьи
и одноногого петра
вот йоко и оно михалыч
с укором дулин говорит
лежит на ольге афонасий
на афонасии зухра
затем олег оксана пётор
а на петре проклятие
вершина пищевой цепочки
соединяется с бачком
оксана редко понимает
что говорит ей николай
когда он связанный и с кляпом
пытается сказать ей стоп
оксана, ты чего надулась?
я плохо делаю рот в рот?
ель елисей в лесах лысеет
и ты лысеешь елисей
но елисей все ели сеют
и ты лысея ели сей
костлявый желтый с серым билдинг
из центра города торчит
в нём жизни нет в нём есть лишь лестниц
пролёты вверх пролёты вниз
евгений состоит из снега
и отпечатков наших рук
из тяги к идеальным формам
да из предчувствия весны
Японский бог тебе, товарищ,
На твой товарищеский матч.
и на обломках сладострастья
уже не наши имена
арсений в сени осеняя
себя крестом вбежал а там
одеколоном пахнет слоно
потам
опять разумное посеял
теперь в полях ищи свищи
Ландау, Сахаров, Капица -
соображали на троих
с ремонтом вышла незадача
продам на органы орган
на юге стоит одиноко сосна
с толстенным морщинистым комлем
смотри я поэт а с тобой не позна
комлен
я за ненадобностью спрятал
горшочек свежего харчо
перед ненадобностью нету
ничо
смешались в кучу кони кони
эй люди чей тут лабрадор
ещё ты дремлешь друг прелестный
ах что за чудо клофелин
ну всё конец зажатый в угол
сдаюсь опять я победил
нашол помятый пыльный комплекс
порывшысь в подсознании
нам сказано лежат алмазы
во глубине сибирских руд
проверили и убедились
что врут
на севере крайнем работать привык
здесь люди добрее и проще
но к киеву снова приводит язык
тёщи
я спать ложился ровно в девять
съедал всю кашу до конца
чтоб туалетного утенка
мне разрешили завести
на трассе торговала телом
ей убиенного петра
мне тихо шепчет я смываюсь
татуировочка из хны
олег охотится на зомби
хотя удобней на коне
любовью к стройной субмарине
горел эсминец на волнах
безумной страстью подожённый
отнерестившихся торпед