да он в постельных сценах мастер
глянь как застелена постель
однажды лебедь дважды щука
а рак тот вовсе три разА
печали плавают как рыбы
и тщетно их топить в вине
шла тётя и отдельно жопу
с собой на удочке вела
а мне смешно от тёти этой
как будто я сверхчеловек
чтоб утолить безумный голод
съем лакомый кусочек вас
а вас за то что разрешите
досыта накормлю собой
ломая все стереотипы
евгений пишет пирожок
густою масленою краской
по побелённому холсту
холодным злым февральским утром
по серым улицам москвы
снеговики шагают строем
и голосуют за весну
мой папа не встаёт неделю
лежит и смотрит в потолок
ему четырнадцать и больше
о нём не знаю ничего
Вы лишний человек, Печорин.
От Боливара ноги прочь!
вот вам этюд в тонах багровых
а мне верните мой квадрат
брюллов рисует день помпеи
кричит статистам не моргать
кто спёр тут воздух в помещеньи
немедленно верните взад
спорт мой конёк сказала навка
а это что спросили в мок
а это тоже мой и тоже
конёк
путёвка по зелёной миле
в один конец всё включено
онегин добрый мой приятель
а денег сука не вернул
по улицам слона водили
а моська тупо проспалА
олег читает эсэмэски
глубокомысленным литсом
на просьбу срочно выслать денег
отправлен сурдоперевод
пред шестикрылым серафимом
кто я такой простой биплан
мне как помру меж ног под простынь
торчком поставьте кочергу
мне всё равно а для скорбящих
немного будет веселей
из всех имеющихся пальцев
быть указательным хочу
чтобы показывать на небо
на воду женщин и котов
я говорил сегодня с жопой
и жопу жопой называл
за что за что кричала жопа
и убегала вся в слезах
олега поразила скорость
с которой зоя умерла
всего лишь девять дней без пищи
всего неделя без воды
дал взятку в роддоме четвёртого дня
врачам кардиналам на лапу
и очень просил их назначить меня
папой
борюсь с депрессией в субботу
во вторник и по четвергам
а надо мной вращает кольца
холодный мраморный сатурн
олег давно лежит в палате
олегу удалили то
чем не прощают и не любят
и он не нужен никому
когда идёте на свиданье
прислушивайтесь к мозжечку
он вам подскажет где держаться
а где пора уже упасть
весна апостолы киряют
невесел лишь один исус
он связанный лежит на блюде
с печоным яблоком в зубах
нога олега не ступала
в ту рощу восемнадцать лет
окаменела сперма глеба
у пересохшего ручья
олег смотри через дорогу
сухой поджарый старичок
идёт с портфелем и газетой
а рядом тоже я седой