не важно с кем зачем не важно
не важен прочий антураж
ты ходишь грустный и счастливый
нева ж
хороший самолёт не станет
хвалить систему свой чужой
он знает в каждом есть аспекты
и своести и чужести
как челюсти мегалодона
сомкнулся вечер над москвой
в кишки метро упали люди
огромным пищевым комком
тело аполлона
губы алыя
отродясь такому
не давала я
хлопок и потянулись струйки
к асфальту словно провода
я думал кровь а оказалось
что да
не найду заначку
видно никогда
спрятанную между
складок живота
пишу что по осенним листьям
гуляю будто по ковру
а сам валяюсь на диване
и вру
на груди у тани
галстук аленький
он большой а лифчик
сцуко маленький
саша пол сменила
женя пол сменил
только он на кухне
а она дебил
с тех пор как я вернулся мама
мне часто снится крик луны
и мерный звон косы зловещей
о сбрую бледного коня
откуда слизь довольно слизи
здесь по сценарию должны
звенеть клинки и кровь струиться
а слизь в четвертом действии
звучат последние аккорды
и я заветный номерок
меняю на пальто и тридцать
минут в трамвае до тебя
в зоопарке мишка
сторожа задрал
больше мишку папа
в зоопарк не брал
ты ныла что душиться нечем
и я купил тебе петлю
не ссы в осеннем тёмном парке
там всё пропитано тоской
и по струе она коварно
забраться может на тебя
хантымансийские арбузы
не отличаются ничем
от астраханских просто дольше
их доставлять в хантымансийск
всем классом третьи сутки квасим
собачку жаль плохой герасим
влез на табуретку
начал было стих
спохватился плюнул
и в петле затих
значит это правда
про её подруг
а о ней неправда
в лифте и вокруг
встречаю ночью поезд с юга
моя приехала змеюга
сбор номер девять хилакфорте
винпоцетин новокаин
пропел в палате перед смертью
акын
аркадий в декольте оксаны
никак не может отыскать
принчину по которой было
надето платье с декольте
пешком доходишь до тибета
снимаешь дом разводишь кур
а там уже отбоя нету
от гур
интересуется татьяна
что это значит секс под ключ
и маникюрным пальцем тычет
в засаленный от спроса прайс
ношу с собою в чемодане
рулон обоев запасной
кто знает что случиться может
как повернется жизнь моя
листает брэма анатолий
спрут сурикат сурок сапсан
и понимает что супругу
брэм не решился описать
мы на троих сообразили
великолепный натюрморт
из огурца бутылки водки
и морд
мы на заводе повышали
производительность труда
до той поры принёс петрович
когда
во мне живёт сергей есенин
помоешь так его протрёшь
и сразу пишешь как серёга
и пьёшь
вчера меня поймали бабы
их было три а я один
не приставай ко мне родная
уйди н