в пучине будничных движений
мы успеваем быть порой
три раза магомедом трижды
горой
вы што там делаете суки
олег присев кричал в трубу
а из трубы глухие звуки
бу бу
насторожившись льюис кэрол
всё время ускоряет шаг
ему мерещится серийный
маршак
то шубу надо то мобилу
то дашь сегодня то не дашь
алло полиция у нас тут
шантаж
убить постылого вампира
нес пред собой я кол и крест
а он напал коварно с тыла
и ест
я думал снимок ваш селфишный
а тут написано гуашь
вы так реалистично вышли
фу аж
а я всегда на позитиве
мне даже осенью ништяк
во мне харизма и армянский
коньяк
а нумо поясніть будь ласка
чому ясновельможний пан
не може свиснути москальский
пропан
тебя увидел в контр ажуре
сквозь солнца зимнего лучи
ты как нектар несла анализ
мочи
какая мерзкая харчевня
официант небрит патлат
ни коф в меню ни капучинов
ни латт
как честь невинные девицы
как клеопатра красоту
оберегал семь дней в пустыне
манту
над скифским идолом из камня
мы долго ржали а потом
его сменили деревянным
крестом
любимым стало изреченье
что воспитало молодëжь
неправильно ты дядя фëдор
кладëшь
из под обломков выбирались
дарт вейдер свой держа картуз
и местный крайне невезучий
тунгус
олег мой бывший сел в троллейбус
а отвернуться моветон
и чёрт меня попутал крикнуть
антон
купил в деревне дом с сараем
из окон на коровник вид
в прихожей печка нидерландка
стоит
скорей в италию на море
к оливкам пасте и вину
а то в баварии от пива
тону
ведь вы читали объявленье
так прекратите чорт возьми
ходить по зоомагазину
с людьми
в который раз танцую танец
сведения с концом концов
и чото невытанцовыва
ецо
сэр винс был два в одном компьютер
и позолоченный сервиз
но если наливали чаю
сэр вис
уж если бог тебя причислил
с начала к полу мужиков
то в помещениyou can leave your
hat off
достав олега из машины
на обе сломанных руки
медбрат накладывает шины
оки
растить сообщество вконтакте
тяжолый бескорыстный труд
а не продашь — контент бесплатно
упрут
в пустыне дикой тихий странник
небес глотаю синеву
уйдя от жизни понимаю
je vous...
бьёт одноклеточный аркадий
олега жгутиком плашмя
глядь а вокруг кишит олегов
кишмя
суров и нелюдим стал шишкин
как будто аист марабу
картину пишет ночь в сосновом
гробу
олег от дерева познанья
вкусил немножечко добра
стоит жуёт осознавая
кора
большую белую снежинку
ловил ладошками бертрам
располовинило бертрама
к херам
когда твердишь одно и то же
предупредил сову медведь
одно и то же начинает
твердеть
жыть без любви не так уж плохо
я убеждаюсь всякий раз
и мозг целее и пошыре
матрац