нарочито кричит горобец
расшвыривая порошок
и синкопирует при этом
как бог
я в театральной постановке
втыкаю в лоб врагу иглу
и слева ктото мне кивает
в углу
я как сапер на минном поле
за словом каждым лез в карман
увы но так и не плюсует
оман
у нас в лугах высокогорных
так много солнца и травы
а в этом вашем зоопарке
увы
сегодня праздник у военных
в веселье родины сыны
и льётся по штанам кагор и
апсны
вот к патриарху забегает
другой такой же патриарх
и сообщает что воскрес и
плутарх
а через пять секунд архангел
ну тот который гавриил
вам принесет по паре прочных
перил
нет мест сказал апостол пётыр
илье иди домой сынок
доверчиво и грустно глядя
в глазок
вот как бы мне до вас милейший
девичьи чувства донести
когда меня всё продолжает
трясти
февраль две тысячи двенадцать
в аптеке конкурс бьёт ключом
вадим васильев не забанен
ещё
яичницу глеб с божьим даром
извечно путал много лет
и потому он перешёл на
омлет
на дискотеке патиссоны
в кальсоны прятали вино
и сам я был на пати сонный
в гавно
в далеком городе козлове
нельзя мочиться на козлов
козлы в козлове носят статус
богов
лежит оманошная тихо
обредши наконец покой
накрылась длинною четвёртой
строкой
на теле появился странный
и водянистый пузырёк
а в нём сидит такой лохматый
зверёк
оксана хочет возвратиться
на сто любовников назад
и сделать модную татушку
на зад
долой похмелье ждёт работа
щебечет света над петром
и дрель трубит в руке светланы
подъём
не ешь сырую лаву яша
анука плюнь её скорэй
опять жеж будет несварэнье
ооой вээээй
миньон в отделе грампластинок
французом в шляпе позабыт
и тут же гопниками дерзко
избит
меня затягивает снова
в пучину пламенных страстей
но с каждым разом становлюсь всё
черствей
успеть всё сделать до полудня
и возлежа как древний грек
смотреть как трудится до ночи
абрек
вольфгангстер амадеус моцарт
чихать на ваш закон хотел
он вдохновенно сочиняет
коктэйл
идут с цветами ветераны
в слезах по памятным местам
горелый лес дома машины
всё в хлам
хирург сказал больному другу
в твоём кишечнике свищи
пей после каждого приёма
пищи
я помню ранило берёзу
осколком бомбы на заре
и ей сыграли эксклюзивно
бурре
хотели поделить наследство
но был у нас один сосед
он нападал отменно с детства
на след
не относись вот так предвзято
хотя представить не могу
коко шанель и в подворотне
ягу
кривая жизни николая
как полином порядка эн
но тренд ведёт его упорно
на хрен
оксану грушевидный бульбус
не привлекает в пауках
кричит а ну себя держите
в руках
а где лежала вековая
никем не тронутая пыль
и там свой след оставил папа
мобиль