снимаю в тёмном переулке
рукой дрожащею банты
а то увидит если тёща
кранты
собралась по грибочки тёща
забыв про склоки и вражду
хожу с топориком по роще
и жду
прикрой распахнутую душу
и оголи изгиб колен
пускай тебя не босх рисует
гоген
гобой и флейта мы дуэтом
играем чёрт те сколько лет
а он развратник вдруг подался
в секстет
весна юна бежит нагая
и вот росток из глубины
стремится к небу прорывая
штаны
как офигительно быть бабой
рожать тушить ловить коня
порхать на шпильках что вонзают
в меня
мои рога вдруг превратились
в рог изобилия семьи
и сцены ревности исчезли
мои
вот дети браконьер он летом
ходить пытался на бобра
во лбу двенадцать миллиметров
дыра
в кошмарах фоткой сжёван принтер
в розетку ток втянул утюг
и разразился дядей витей
матюк
друзья по питеру сегодня
прошёл один ужасный слух
раскольников убил не бабку
а двух
ты знала бы как я любуюсь
тобою гибкой как лоза
когда б на попе ты имела
глаза
вчера про анну семенович
рассказывал мне байку друг
но объяснить всё было сложно
без рук
когда тебя сбивает поезд
и тело покидает дух
ты можешь полететь бесплатно
на юг
а ну верни назад сестрёнку
сказала людоеду мать
и он смущённо стал обратно
рыгать
культурная столица питер
здесь люди памятники чтут
а птицы этикет не знают
и срут
мужчина словно куст терновый
сначала вроде колючё
а как распробуешь так вроде
ничё
в коварной мгле ночей холодных
под звездопада белый шум
сижу на кухне жру печеньки
хрум хрум
под гул трибун под крики браво
с особой нежностью в зубах
держал запашного лев слава
за пах
на вашей кухне зинаида
вот этот ананас в горшке
примерно как вейрон бугатти
в торжке
среди богатства фараонов
средь злата кипра и кремля
среди всей роскоши вот этой
не я
когда аркадию не больно
а так бывает иногда
он молотком по пальцу лупит
тогда
шумел поток песок буравя
стремясь догнать морской отлив
олег довольный застегнулся
отлив
конечно милая я помню
что я женат и при кольце
но надо снизить напряженье
в яйце
спешит столетнее созданье
сманил старушку стадион
судьбой спланирован спортивный
сезон
ты можешь праздновать победу
иппон нокаут и туше
в моей истерзанной любовью
душе
я выдаю чужие тайны
теперь их знают все окрест
обыкновенный петербургский
подъезд
да я не против света просто
к чему тут собственно туннель
и деревянная по росту
шинель
я снова пропустил веселье
оно пошло себе вперёд
ему нужней его народ боль
ше ждёт
растёт трёхтонная морковка
растёт перекрывая двор
из под земли мичуринский э
грегор
под тазобедренной повязкой
есть тазобедренный сустав
господь легко его меняет
состав