я вам мадам готов отдаться
за триста семьдесят рублей
короче дай жена на водку
не блей
медведь херня сказал дед грубо
вы не поверите братва
ходил я както с ледорубом
на льва
бармен вертляв как обезьяна
и разливает алкоголь
чёрт разберёт его рукой ли
ногой ль
в раю для нерождённых классно
со мной два брата и сестра
мам может быть остановиться
пора
из дома вышел одноногий
изрядно выпивший пахом
и огласил окрестность бравым
йохом
я интроверт а это значит
что в сердце вход по паспортам
но вас уже не выгнать если
вы там
барон клико погиб героем
но неизвестен большинству
гораздо больше почитают
вдову
мой иск что мир несовершенен
в нём правят жадность злость и месть
ответчик снова не явился
он есть?
детеныши швейцарской панды
такие милые зверьки
что люди кормят их часами
с руки
вцепившись в ухо леопольда
мышь стала требовать деньгу
и превратилась постепенно
в серьгу
жызнь оборвалась виновато
во всём отсутствие табу
жаль осознание приходит
в гробу
иван постигни соль процесса
компактный чемодан неся
в нём вовсе не рука принцессы
в нём вся
не забывайте хмурить брови
когда идёт ваш злейший враг
не то чтоб напугать беднягу
а так
ползут усталые маршрутки
минуя рвы и валуны
им покоряется поверхность
луны
киту ночами снится город
в пыли бетонной видит он
законсервированный в банках
планктон
под питерским свинцовым небом
среди парадных как протест
жил смелый и принципиальный
подъезд
быстрей всего всегда сбегают
мужчины деньги молоко
да прибавляются заботы
легко
пытался мышечную массу
набрать быстрее мой котэ
но вот не тэ в подвале мыши
не тэ
графиня сделаем укольчик
да я сверлить и сам боюсссс
когда тут тройка и семёрка
и флюс
непотопляемая муха
плывет в бокале шардонэ
на акт насилья сподвигая
менэ
хомяк пихает два арбуза
в свои защечные мешки
мозги кровища кости зубы
кишки
пережывала донна анна
и чо хорошего любовь
за редкий секс стирай как дура
готовь
я прочитал три камасутры
но не нашёл ответ зачем
зато куда теперь понятно
и чем
лежим и воздух между нами
дрожит от напряжения
ни ты люблю не скажешь первой
ни я
яичницы приготовленье
есть эпопея а не блиц
когда нет в доме ни плиты ни
яиц
вразрез с осенней мизансценой
любовью яркою блесну
даю на внутренних подмостках
весну
добро должно быть с кулаками
меняю тонну пескарей
на две боксёрские перчатки
андрей
запнувшись о порог в гестапо
исаев подавляет крик
наружу не пуская русский
язык
оксану больше не тревожит
вопрос тому ль она дала
в сто лет бывают поважнее
дела
когда был карло юн наивен
беспечен часто не тверёз
он ни одну не пропускал из
берёз