лежу у самой кромки моря
немножко пьяный ну и пусть
то море на меня накатит
то грусть
мне за девяносто
постоянный страх
может быть вчера был
мой последний трах
мой труп прошу отдать науке
когда закончится стезя
пусть знают все как жыть на свете
нельзя
он по утрам всегда активен
не так конечно чтобы кросс
ну например достанет палец
и в нос
дрожа как лист от предвкушенья
по водосточной по трубе
я не заметил как поднялся
к тебе
а помнишь как то ты на завтрак
пообещала мне блины
как всё же годы ожыданья
длинны
вокруг всё мрачно и убого
проснувшись ночью чуть дыша
я слышу попросилась к богу
душа
давай махни косой старушка
не страшно вовсе и потом
приятелей на свете больше
на том
плыву по речке в виде трупа
и всматриваюсь в берега
как неуютно быть на месте
врага
вчера поймала таракана
почти на восемь килограмм
никто не верит почему то
что есть такие в голове
когда нибудь очнусь от сна я
в глубинах вечной мерзлоты
и улыбнусь тому что рядом
не ты
конечно помню вечер в сочи
прошла неделя или две
я каждый километр целую
что отделяет от тебя
а третья дочь отца просила
не кружев пряников халвы
а из голландии заморской
травы
все те кого я здесь не слушал
лишь богу душу я отдам
начнут учить меня усердно
и там
бегут по полю ибрагимы
их сразу видно по носам
а полю нет конца и краю
и ибрагимам тоже нет
когда бы знала дорогая
как я умею вышывать
то ты б давно со мной делила
кровать
любовь она не выбирает
и достаётся всем подряд
умалишённых пополняя
отряд
когда бы меж прекрасных женщин
встречалось в жизни меньше пил
то я б гулял наверно меньше
и пил
я в эрмитаже возле сына
заблудшего три дня хожу
а где ещо душой согреться
бомжу
я буду расширять пространство
своей непрошенной любви
но ты не беспокойся таня
живи
татьяной приглашён на ужын
к закату трудового дня
тогда и завтрак непременно
с меня
какая светская беседа
мы обсуждаем нынче гнид
интересует человечий
подвид
стоял угрюмый подполковник
у заведения в дверях
ему хотелось всех построить
и на рассвете растрелять
хочу я в сочи по путёвке
хочу хурму и алычу
ещо воды за три копейки
хочу
у каждого свой разный питер
своим я очень дорожу
и на игле адмиралтейской
сижу
сказал я тане прямо в загсе
от нетерпенья трепеща
свари кастрюлю для начала
борща
насмотришься херни в инете
бабищ с густою бородой
и утром в церковь за святою
водой
есть демократия покуда
у волчьей стаи есть еда
а нет еды то диктатура
тогда
в забытом богом мухосранске
былое тихо вороша
себя почувствовала дома
душа
вот нет бы поделить со мною
любви и счастия ушат
но все делиться гемороем
спешат