давным давно промчалось детство
вот вот полтос а в остальном
давным всё хуже различаю
с давном
без головы залитый кровью
лежит со шпателем таджик
и по стене им рефлекторно
вжик вжик
и за любовь давай ка выпьем
пока блестят твои глаза
пока по признакам по разным
ты за
под грузом поднятым стрелою
ты по возможности не стой
и жить пятнадцать лет не стоит
не с той
нехай cпоёт мария каллас
а то я чо та заибалас
ты и тогда была корова
в июле семьдесят второго
министры за дверью давились икрой
и рижские пили бальзамы
взасос целовалися с первым второй
замы
слесарь афанасий
надевает фрак
все фигеют даже
где то свистнул рак
как корабли уходят годы
по синей глади бытия
машу кричу им вслед вернитесь
а я
олег в огромном отпечатке
узнав ту самую стопу
успел сказать так это ж йети
сто пу
уместны коньяк и огней янтари
к туману и обыкновенно
и музыка что зародилась внутри
венно
поступков тыщи непростительных
в котлах грязнющих но вместительных
весьма любил как все эстеты
копаться в разной хуете ты
в корне ошибался
ветрено любя
пирожки с капустой
больше чем тебя
из двух яиц создал сверхновую
жаль только печь микроволновую
чуток кинзы корицы перца
слегка присыпали мукой
и всё равно геннадий львович
такой какой то никакой
здесь небо море яхты пальмы
и живописнейший маяк
и местный очень сексуальный
маньяк
летит по небу клим усталый
в тумане на исходе дня
про чёртов скользкий подоконник
бубня
ты не овца сказала веря
в особый замысел творца
овце такая же другая
овца
особняком стоит в сторонке
зампреда новый особняк
четвёртым томом пастернака
по голове с размаху на ка
осень и к сиропу
марки доктор мом
достаю кассету
с розенбаумом
друзей интимные советы
внедрял со Светой и без Светы
я понимаю совпадают
и накладная и тоннаж
вагон с говном я повторяю
не наш
забился в угол беззащитный
такой незащищённый секс
аркадий под окном оксаны
писал стихи про жёлтый снег
сиял улыбкой удивительной
от каждой клизмы очистительной
мы тут недавно арендуем
уколы в попу, мажем, дуем...
всюду крокодилы
и растёт кокос
значит всё в порядке
отошёл наркоз