в разгаре пир жених с невестой
встают гостям сказать слова
и тут царевну пробивает
на ква
смертельной пулею убитый
смотрю заворожонно ввысь
где самолета чорный крестик
висит на солнечных лучах
на запах свежего картона
в квартиру гости собрались
и чуть поздней на звуки ножниц
к ним подтянулся николай
нужны качели чтоб качаться
и прочей радостной возни
но дьявол шепчет мне на ухо
лизни
гораздо лучшие законы
сумел бы выдумать ньютон
когда б не фруктом а ногами
в бетон
проблема с маленьким исусом
мария мужу говорит
пять раз помыть его пыталась
все время ходит по воде
у самовара я и маша
пьёт маша чай я сушки ем
я как бы шейх а маша как бы
гарем
машина дом счёт в банке дача
желанья взрослые мелки
меняю их на велик мячик
мелки
в полупустом ночном вагоне
я исповедуюсь а ты
согласно в такт словам киваешь
сомкнув глаза на пять минут
олег нашёл свою дорогу
свернул в рулон несёт домой
внутри шевелятся машины
свисают нитки проводов
серёжа отыскал у деда
звезду с портретом малыша
тихонько пальчиком погладил
исусе господи спаси
есть смысл надраить чорным крэмом
орла чтоб выглядел грачом
а так вапще не вижу смысла
нивчом
сегодня мы хороним лето
и светлой памяти его
мы посвятим другое лето
уже зачатое сейчас
через льняные занавески
сочится солнечный туман
и улыбается с иконы
воскресший новенький исус
бог мёртв сказал усталый доктор
он слишком стар и у него
мы обнаружили на сердце
семь миллиардов свежих ран
киномеханик выпьет водки
зарядит старый фильмоскоп
и смотрит как крадется мальчик
в обоях джунглях на стене
олег нашол в оксане друга
которого пять лет назад
забыл в оксаниной квартире
прощаясь с нею второпях
два снега выпали сегодня
два чорных снега ночь и смерть
сравняв с землей чумные язвы
воронок склепы блиндажей
стеной на землю рухнул ливень
а мы под стареньким зонтом
стоим вдвоём и наше счастье
не помещается уже
егор настроил холодильник
на иностранную волну
и по ночам на кухне тайно
пьёт эль и кушает биг мак
олега встретил у порога
чужой резиновый сапог
пидисятпятого размера
внесённый позже в протокол
бог был немножечко эстетом
и мог буквально из говна
соорудить и чашку кофе
и паутинку на ветру
ванильный запах разложенья
меня преследует во сне
в мороженом и поцелуях
твоих настойчиво живых
дымами небо подпирая
из снега выросло село
и человек пополз быстрее
с рассветом наперегонки
олег кружком илью обводит
на фотографии друзей
а через месяц равнодушно
в кружке рисует жырный крест
где николай нет николая
стоит завод завален план
а он в цеху в железной стружке
лежит за фрезерным станком
дед не храпит наверно умер
тихонько тикают часы
крадусь в потёмках осторожно
за сигаретами в карман
ежи ворвались в город ночью
шуршащей чорною рекой
под утро уходя на иглах
несли наколотых детей
бобры погрызли все осины
и телеграфные столбы
и патризанские отряды
торчат везде изза пеньков
любовь всем возрастам покорна
но если взять по возрастам
то двадцати чуть чуть покорней
чем стам