в темноте зловещей
взвился серп луны
распоров до жопы
облаку штаны
выйдешь поскользнёшься
треснешься челом
и тебя замашет
дворник помелом
а давайте снегом
обожрёмся мы
всё таки последний
этот день зимы
припёр домой три кучи хлама
виновны скидки и реклама
скачет по сугробам
жрёт с осин кору
это наш сибирский
белый кенгуру
всё однообразно
дом работа быт
так и мчишь по кругу
пыль из под копыт
это ничего что
вы чуть чуть толста
вас я нарисую
поперёк холста
в бороде найдётся
борщ и винегрет
хуже безбородым
там запасов нет
три сына было у игната
второй четвёртый и девятый
написал картину
розы мак ирис
а они с мольберта
на пол маслом вниз
кошки на деревьях
дико голосят
а не накатить ли
грамм по пятьдесят
вам бы корвалолу
говорит мне врач
но душа и сердце
только за первач
в шкаф я заглянула
а на сердце боль
раньше здесь водились
мужики и моль
вовсе не купаюсь
в чувствах с головой
я к жене прикован
цепью пищевой
я вапче то леди
страстна и нежна
а ещё какого
надо вам рожна
наряжусь я в доллар
в новый год опять
чтоб потом весь праздник
падать и вставать
очумелый заяц
вылез из норы
чем весна для психа
лучше нет поры
красною помадой
обведу любя
в зеркале большую
жырную себя
на трибуну вышел
бла бла бла бла бла
и на яхту с виллой
подсобрал бабла
у кого то шуба
у кого доха
а на мне с баяна
снятые меха
не найти достойных
баб среди людей
жить придётся с мамой
до седых мудей
не вписать в окружность
идеальный куб
потому не нужен
тане хулахуп
золушке прислали
из бахметьева
говнодав хрустальный
сорок третьего
поплотнее двери
в душу затвори
чтоб туда не впёрлись
больше ноябри
вентилятор скотчем
примотав к спине
я мечтал о крыше
но застрял в окне
вроде разбираюсь
в сущности вещей
это не мешает
огребать лещей
бабы я хренею
с энтих дефиле
где у ихних килек
груди и филе
паук с большим мохнатым брюхом
опять пошёл по цокотухам
думаем о сексе
водке и еде
мы ж не обезьяны
думать о труде
пролила сгущёнку
с крыши а внизу
я теперь сосульку
вкусную грызу