олег вбегает в подворотню
с куском трубы наперевес
а там уже темно и тихо
и дворник дометает двор
жизнь так бессмысленно проходит
что я стараюсь не смотреть
себе в глаза когда я бреюсь
а чистить зубы перестал
ты мне читал стихи о боге
а я сказала бога нет
тогда ты стал читать о смерти
и мне почудился подвох
бывает нужно очень мало
закрыть глаза и помолчать
не чувствуя и не решая
ты это называешь сон
примерно через год я понял
что больше не соотношу
объем домашних чемоданов
с количеством моих вещей
суров экзистенцальный ужос
сурова русская зима
суров челябинский котенок
грызет чугунное ведро
старуха бесится что ночью
девчонка скачет наверху
две эти дуры год от года
не уживаются во мне
такое утро словно снова
мне десять лет и я бегу
через дворы к звонку и ветер
коленки нежно холодит
а тело я считаю храмом
причем годов сороковых
без куполов иконостаса
и с богохульной надписью
сижу с остывшей чашкой чая
смотрю в холодное окно
как снег слепой идет чуть слышно
постукивая палочкой
мы разобрали крематорий
и строим новый детский сад
а крематорий дети сами
построят через сорок лет
олег сидел смотрел на лену
и слушал внутренний пинк флойд
от я беременна до слышишь
один куплет виш ю вёр хир
в троллейбусе одна алиса
глядит за тёмное окно
для остальных вечерний город
такой же точно как вчера
вселенная остановилась
и смотрит прямо на меня
и как попкорн в кинотеатре
роняет звезды в темноте
расстрел уже не помогает
и я хватаюсь за перо
и оскорбляю оскорбляю
пока не кончатся слова
рассудком двинуться на север
есть осложнение зимы
и выражается в симптомах
неожидания тепла
вам интересно об олеге
кем он работал что он ел
мне любопытней что он видел
когда смотрел на облака
по вечерам горячий воздух
похож на жидкое стекло
и всё белёсое и ветра
не помнят даже старики
цепочками перерождений
манипулирует иван
прикончил тещу человеком
чтоб завести ее котом
наташа всхлипывая шепчет
в плечо уснувшему петру
не называй меня оксаной
пожалуйста не называй
кругом гармония у бога
к примеру он придумал крым
и чтоб его уравновесить
создал людей и пахлаву
оксан давай неспать друг с другом
когда бессонница хандра
или тревожно знаешь это
еще интимнее чем секс
евгений пишет на заборе
у зои ноги от ушей
слюнявит маркер добавляет
ничем не отличаются
я завтра еду в запорожье
а в голове застряла мысль
приехать только б не в россию
вернуться только не в неё б
ну да назвать не получилось
планету именем твоим
зато он часто звал им зою
свою тогдашнюю жену
ты прикрываешься газетой
от снега ветра и дождя
от обезумевших прохожих
от глаз восторженных моих
какой то человек монетки
бросает в парке на асфальт
старушки сгорбившись находят
и подбирают и едят
меня трясет когда ты рядом
хотя прошло двенадцать лет
я выросла и ты не сможешь
мне сделать больше ничего
она спросила хочешь секса
а я подумал о тебе
и что то невпопад ответил
и кажется она ушла
глеб выбегает из подъезда
и жадно нюхает весну
секунды три и понимает
вокруг по прежнему февраль