олег желает минералки
олег идет к проводнику
но там в продаже только пиво
и пить его запрещено
в трубе каминной воет ветер
кружится беленький снежок
и дед мороз кладет детишек
в мешок
мне надоело быть серьёзной
сказала ира хохоча
и непрерывно хохотала
до окончания войны
глеб посмотрел впервые за год
вечерний выпуск новостей
и отложил плакат помилуй
и взялся рисовать распни
врач говорит осталось где то
лет сорок восемь сорок пять
ну может пятьдесят но вряд ли
я закурила и молчу
как точно слово существую
печально думает декарт
пересчитав свою зарплату
за март
пока олег читает книги
слова накапливаются
потом немного перебродят
и сгенерируются в текст
олег проснулся и не помнит
свой гениальный пирожок
который перед сном придумал
и поленился записать
оксана отвернулась к стенке
и тихо плачет про любовь
олег на спину повернулся
и о работе захрапел
в тумане питерских рассветов
застыв над морем пустоты
ладонями друг друга ищут
мосты
отправит лена николаю
конверт в котором ничего
непросто объяснить словами
как пусто у неё внутри
да ладно разве это данко
он шепеляв и мелковат
и приволакивает ногу
и сердце вырвал не себе
залезь в картонную коробку
заклейся скотчем изнутри
пытайся угадать по звукам
какой я адрес написал
густыми майскими ночами
люблю лежать спиной к окну
и наблюдать как тени листьев
волнует ветер на стене
я посмотрел и так и этак
на отражение в стекле
и понял для чего родные
завешивают зеркала
воображение опасно
я попытался отключить
но где на теле эта кнопка
не представляю вообще
мы в этом городе случайно
лет семь уже по четвергам
встречаемся в толпе глазами
на разных станциях метро
олег однажды трогал ламу
через решетчатый забор
и говорит что это чувство
он не забудет никогда
олег вбегает в подворотню
с куском трубы наперевес
а там уже темно и тихо
и дворник дометает двор
жизнь так бессмысленно проходит
что я стараюсь не смотреть
себе в глаза когда я бреюсь
а чистить зубы перестал
ты мне читал стихи о боге
а я сказала бога нет
тогда ты стал читать о смерти
и мне почудился подвох
бывает нужно очень мало
закрыть глаза и помолчать
не чувствуя и не решая
ты это называешь сон
примерно через год я понял
что больше не соотношу
объем домашних чемоданов
с количеством моих вещей
суров экзистенцальный ужос
сурова русская зима
суров челябинский котенок
грызет чугунное ведро
старуха бесится что ночью
девчонка скачет наверху
две эти дуры год от года
не уживаются во мне
такое утро словно снова
мне десять лет и я бегу
через дворы к звонку и ветер
коленки нежно холодит
а тело я считаю храмом
причем годов сороковых
без куполов иконостаса
и с богохульной надписью
я не особо иронична
но к месту сказанный сарказм
во мне порой способен вызвать
оргазм
сижу с остывшей чашкой чая
смотрю в холодное окно
как снег слепой идет чуть слышно
постукивая палочкой
мы разобрали крематорий
и строим новый детский сад
а крематорий дети сами
построят через сорок лет