на оперу собрались боги
зевс ухмыляясь говорит
а верди нам сейчас покажет
аид
вселяет петя в коммуналку
семь гастарбайтеров с утра
а мент олег вселяет ужас
в петра
не этот поезд шепчет анна
доесть успею круассан
герой не моего романа
сапсан
не лежала б настя
в комнате ничком
если б не мешала
виски с новичком
себя считала серой мышью
не помышляя ни о чём
пока ты на тверской не крикнул
почём
она спортсменка комсомолка
и чемпионка досааф
ей самогонки б а не ваших
какав
мороз и солнце надоели
достали слякоть и дожди
а лето красное мне шепчет
дождись
пропал мой день подумал пушкин
ужель пройдёт дуэли без
но тут случайно подвернулся
дантес
ты робко прикрыла своё неглиже
от пояса даже чуть выше
а я не смотрю потому что уже
вышел
убиты лермонтов и пушкин
у них такое ремесло
я не поэт и только это
спасло
играйте на губной гармошке
забудьте про изгиб гитар
один ансамбль спасает леса
гектар
тебя спросил я это нау
а может чайф но ты молчишь
и по глазам твоим читаю
мол чиж
приходят к дантисту бандит и пилот
к нему обращаясь на идиш
семэн ты неправильно как то налёт
видишь
насильника в лесу увидев
ему не демонстрируй страх
надела лучшую улыбку
и в пах
прогресс добрался и до загсов
и мы потупив очи в пол
ребёнку выбираем имя
и пол
толстой кропает том за томом
как тяжело живёт народ
а их украдкой тырит гоголь
и жжот
жена гагарина спросила
что на орбите делал ты
опять крутил своим кометам
хвосты
с задумчивым взглядом у кассы стою
и думаю брать ли билеты
на поезд что вывезет тушу мою
в лето
в квартет добавим попугая
и в басне новая глава
ведь он единственный кто знает
слова
бутылку с лейблом джонни вокер
несу довольный главврачу
сдавая так непринуждённо
мочу
дэ артаньян скакал к парижу
не пья не жря не спя но мстя
причём и тридцать лет примерно
спустя
лосось любил солёный юмор
но раз в семействе осетра
так пошутил что покраснела
икра
в вагоне общем до ростова
сижу со всех сторон зажат
из за того что ты зажала
деньжат
геройски вынырнув из волги
княжна стоит подняв глаза
(четвёртый акт а эн островский
гроза)
гвидон страдал морской болезнью
загадил трюмы корабля
но всё никак не превращался
в шмеля
мы достигаем компромисса
и первым в подписях сторон
свой чёткий росчерк оставляет
харон
обломов лёжа на диване
домашних доводил до слёз
открыв о о о леневодный
колхоз
панове спросим у ивана
и лесом вместе с ним айда
ведь он единственный кто знает
куда
в серванте гильза между рюмок
чуть потускневшая латунь
опять число двадцать второе
июнь
ползу тихонько к краю крыши
погода дрянь а ты не хнычь
надеюсь встречу человека
кирпич