шофёры тихонько сидят за столом
холодную водочку глушат
макая по русски в густой майонез
суши
да мне плевать на ваши пытки
я стоек бодр обожэ что
вертинский нет прошу не надо
PLEASE STOP
чтоб сказку былью сделать сыплю
тебе особый порошок
даю на выбор дудку или
горшок
в реальной жизни тихий ужас
зато из виртуальных нор
глядят m@lishka Sexy Baby
Мажор
раз в боулинг пришли мы братцы
кого бы забоулинговать:
- эй ты, не хочешь в рожу шаром?
- опять?
артём буянов не окстился
не бил посуды не кричал
свеча горела тёма молча
писал
пока визгляво прибеднялся
кривотрепещущий кургуз
зангези намотал кургуза
на ус
белаз затонет по любому
спешыт напрасно капитан
нога то у него попала
в капкан
олег оксане притаранил
фаустпатрон на прозапас
он ей таскал фаустпатроны
не раз
сказали куры кудкудахтах
сказали утки крякрякря
как в праздник поредело наше
племя
с ружьём и в клетчатых штанишках
визжит что это было пух
бубнит медвед сиамский сам ты
лопух
бескрайние поля и горы
для изменившихся в лице
все едут в семикаракоры
в конце
Вот псы друг-другу ставят лайки
и только лайке - никогда
она - ворчат - и так уж лайка
шлында...
оркестр кремлёвский новогодний
последний допивает литр
забыв все дома инструменты
пюпитр
контрольный выстрел коркой пробки
кости височной рвёт кусок
внутри осколки от поллитры
и сок
о харе кришна харе кришна
о кришна кришна харе харь
о харе рама харе рама
о харь
любви надежды тихой славы
недолго нежил нас обман
ушли все юные забавы
в карман
султан невесту сто вторую
приводит к сто одной жене
неубедительно ликуют
оне
Embarassed by his own reflection
Ivan Kuzmich became so red
That all his blood rushed from his buttocks
to head.
врачи нечаянно нагрянут
когда ты их совсем не ждёшь
под шквал иголок и лекарств по
падёшь
олег прошел дождём над лесом
но не простым а золотым
а парашют несло на пламя
и дым
у эскимосов нынче праздник
я эскимос ты эскимос
в итоге уши отвалились
мороз
нет замечательней занятья
читать в архиве порошки
сидеть читать и как дурак хи
хихи
душа поспешно отлетела
обжегшись об олега сон
он там на сцене без привычных
кальсон
седой поэт небрежно бросил
спиной ко мне через плечо
вторичны все ваши потуги
и чо
роман гюго внушает трепет
суровой мрачностью горгуйль
а в вашем мюзикле какойто
гайгуй
у пришвина нет настроенья
карман уже неделю пуст
взимает плату за сиденье
ай куст
военный марш у ветеранов
слеза струится по лицу
пойду скажу спасибо деду
отцу
ты кто барто меня спросила
я таня что играла в мяч
сейчас тебя заброшу в реку
не плач
отец онуфрий освящает
святой водой себе крестец
такой вот был гейпрепудобный
отец