семён застыл перед экраном
слезами горькими олив
утрату устриц брынз и прочих
олив
в пучину марианской бездны
я погружаюсь каждый раз
когда дает мне марианна
на погружение добро
ночь навалилась на олега
всем весом звёзд и темноты
и прошептала страстно будем
на ты
вы люди или же не люди
аркаий крикнул в темноту
поилку пнул подёргал прутья
и сел читать советский спорт
ты человек я человечка
ты так со мною странно схож
мы общие мурашкой вечной
для кож
я выдавил алёне прыщик
алёна выдавила мне
я после этого жениться
обязан попросту на ней
ну што вы разве это солнце
вот в сочах солнце это да
под ним реально тает тело
не говоря уж о деньгах
она с отсутствующим взглядом
блуждает в поисках пути
а взгляд кричит я здесь я рядом
впусти
кащей еще когда был смертным
любил побаловать гостей
нафарширует зайца уткой
и просит яйца есть иглой
шо за поветрие в музее
приводят всяких вундеркиндш
ищи для них по нашым залам
куиндж
итак она звалась татьяна
а что с ней стало как и где
ты прочитаешь по кругам на
воде
глаза закрыты но улыбка
почище чем у моны лиз
как ты прекрасен всё же кот мой
борис
прочол на днях за жызнь в газете
за год так семьдесят шестой
и потянуло в этот самый
застой
корова тужилась краснела
но молоко никак не шло
корова пятнами покрылась
и улетела с лепестка
когда берёзы были выше
и вкусным было молоко
взбирались мы на мира крыши
легко
читаешь книгу и скучаешь
страницу пальцем теребя
а книга с сожаленьем смотрит
в тебя
на свадьбу комара и мухи
пришла посылочка на днях
для вас нам и гавна не жалко
родня
кто любит повара мишеля
тем всюду видится мишель
в борще ль котлетах вермишели
в лапше ль
там далеко в стране волшебной
средь золотистой спелой ржи
скончался дровосек железный
от ржи
извилист путь мой до парнаса
и прочих творческих высот
эй человек неси ка сразу
семьсот
заметьте предложил не я вам
но мне признаться очень мил
вот этот ваш восторг готовность
и пыл
когда гармонию нарушив
тебя продали за гроши
не заколачивай отдушин
души
каренина в последнем акте
была на диво хороша
когда катилась в ров щебёнкой
шурша
в больнице во вторую смену
без балахона и с клюкой
смерть прописала внутривенно
покой
напрасно всё же александра
взахлёб сосала на шоссе
ей даже сушки окупились
не все
прогнал костлявую с косою
невозмутимый даниил
поскольку толстых лысых женщин
ценил
люблю тебя петра творенье
актер со сцены прокричал
петрович в краску и из зала
бежал
в подвале темного острога
моей измученной души
скребутся радостной надежды
ежи
я говорил высоким штилем
о единеньи двух сердец
а мне банально зарядили
в торец
кентавр олег цыган не любит
от них ему двойное зло
и уведут и разведут на
бабло