пока мой пришвин продирался
кусты сквозь поуши в говне
какой то мачо придирался
ко мне
в стариином поместье винтаж все дела
сюртук размалиновый узкий
в руке телеграфный столб это старый
русский
одиннадцать девять плюс семьдесят два
за ними тоска и усталость
одиннадцать девять одиннадцать два
старость
пульсируют ноздри в предчувствии щей
не тех что люли на ибало
а тех что едят под горилку и под
сало
напротив ястреб без одежды
чего ты смотришь что ты ждёшь
ты подойди и все намёки
поймёшь
лежит изольда на кровати
бывает к ней зайдет эразм
и еще реже посещает
оргазм
в оманошной запахло газом
минусовали всех к утру
боясь что свежую пропустят
искру
я в зеркалах не отражаюсь
и вижу то что позади
не даром я закончил школу
езды
как тяжело жить на кавказе
девчонке с самых ранних лет
когда тебя назвали как а
минет
я битый час в мясном отделе
уговаривал продавца
без пятачка мне выдать тушу
свинца
да много пирожков хороших
во мне наверное лежит
ведь я давно уже не какал
последний раз в улан удэ
а вы наверное шаинский
представлюсь юрий куклачёв
вы мне понравились немного
давайте рядом посидим
мне нарисуй на помидорах
ты иероглиф колбаса
потом налей саке в стаканы
и никуда не уходи
она сейчас меня отпустит
раскрыв объятия свои
она останется в кровати
а я взлечу под потолок
белеет парус одинокий
в тумане моря голубом
нет это просто показалось
в реанимации темно
ломаю в ярости руками
все пирожки что на столе
в одном из них кольцо всевластья
оно в мясной упало фарш
я километры расставаний
я мегабайты айсикью
я ворох писем и подарков
и слёзы капают на пол
прекрасен пирожок с тобою
не в смысле с мясом из тебя
а когда рядом ты со мною
сидишь я ем его когда
я сделал всё таки сеппуку
я дома приезжай смотреть
не очень долго собирайся
а то открыть я не смогу
мой дядя самых честных правил
а тётя всё таки не так
он молча провожает взглядом
и ничего не говорит
о сколько нам открытий чудных
мы не узнаем никогда
капица потому что гений
а пушкин потому что мёртв
я алкоголь я в кружке няни
плескался тихо только что
он зря меня перед дуэлью
познал одним большим глотком
вот пирожок прошу сходиться
вы есть его должны вдвоём
когда сойдётесь посредине
вы поцелуетесь и всё
дантес как много в этом слове
для сердца русского сплелось
а пушкин был еврей и негыр
поэтому он нервничал
меня ты лобызал и гладил
переворачивал в гробу
и снова целовал но трогал
при этом зинины штаны
спросил про это и про это
меня мой внутренний вадим
зачем ты мне терзаешь душу
мою мой внутренний вадим
лети лети сквозь бесконечность
отдельный атом от меня
как встретишь деньги или чтото
так сразу весточку отправь
а васе вовсе не до смеха
ему амур попал в филе
не знаю что теперь он любит
но вася сильно похудел
а ночью рассказал валера
про пирожковую болезнь
как люди тихо умирают
когда из них выходит фарш
хочу уменьшиться в размерах
войти собою в пирожок
здесь я обоями обклею
а здесь диван поставлю я