платок купила аренбуржскай
гигроскопичен сер пухов
с красивой биркою мэйд ин сер
пухов
русалка с тобой мы похожи тоской
без принца и я постепенно
такою же бренною стану морской
пеной
живёт в вестминстерском аббатстве
весьма вестминстерский аббат
моя религия поёт он
арбат
когданибудь меня ты спросишь
зачем мне этот старый хлам
а я задумаюсь надолго
зачем мне этот старый хлам
опять в чью то честь переплыли гудзон
кого то сваяли из гипса
а ты посулил мне несчастный бозон
хиггса
вот положа на сердце руку
мне доставляет дискомфорт
ваш положа на попу ногу
ботфорт
я мамин борщ люблю ужасно
его годами я храню
и добавляю как приправу
в жены совсем не вкусный борщ
листва облетает как в хокку басё
закат расслоился пирожным
с тобой хоросё даже если и всё
сложно
оксана к старости махнула
рукой на подиум и шест
конешно не ахти поступок
но жест
вот я например разгоняю воров
что шастают здесь по люцерне
коллега по сути вон тех докторов
в церне
как будто всю жизнь на перроне стою
но ждать мне недолго осталось
и я наконец таки встречу свою
старость
немое кино замерцало вдали
плывёт по щекам твоим ретушь
а вещи в углу превращались в пыли
в ветошь
она расстелила каменьев ковры
и жизнью прельстила безбедной
остался шахтёр под завалом горы
медной
чу гдето шаги слышу шорох одежд
и музыку женского смеха
а смерть комментирует это надежд
эхо
когда я стану дирижаблем
мечтает шарик надувной
я ввысь взлечу над облаками
и станет шариком земля
не плачьте мадам перемены грядут
и ждите у моря погоды
супруг ваш вернётся но годы пройдут
годы
салун и перекати поле
японец в белом кимоно
попался в кадыр из другого
кино
на пляже с застывшей в глазёнках тоской
лежит оттопыря животик
чернявый и скользкий обычный морской
готик
да всё мы можем и ноктюрны
на флейте водосточных труб
и спрятать до прихода мамы
твой труп
мы сетонисты томпсонисты
нас всюду гонят потому
что мы животных любим в смысле
который непонятен им
сегодня муза посетила
с подносом полным пирожков
но где моя вставная челюсть
видать оставил в астане
седая мать в ночи бежала
стремглав с колонии домой
но вдруг в лице переменилась
и развернувшись побрела
как много девушек хороших
я в этой жизни не имел
и каждый вечер сразу станет
и не ложится хоть отрежь
у зои кончилось терпенье
но если б игорь не пришол
никто бы так и не заметил
отсутствия терпения
да што нам ихня белоснежка
семь гномов это все хуйня
у софьи вон мильон терзаний
и чацкий под окном кричит
ворчит жена аменхотепа
пора б уже и сдохнуть вам
ждёт пирамида вас и сварен
бальзам
он восемь раз был послан на хуй
но возвратился только семь
в последний раз решил остаться
совсем
нарушен порядок в постели моей
преступно красивой гетерой
и я пригрозил обнимательной ей
мерой
мозолистое тело мозга
натёрто мыслями о сне
подпледном мире титикаке
весне
в кладовке шорох маты стоны
там папа ищет сапоги
и чёрт с открытым переломом
ноги