гляжу я в сумочку с тревогой
её осталось на два дня
ну а потом тревожьте сами
меня
гляжу я в сумочку с тревогой
откуда это всё взялось
особенно периклатопор
и лось
оксана смотрит на компостер
мечтая както применить
пытаецца олегу спину
побрить
я из ушей серные пробки
не вынимаю никогда
храпит сосед вдруг иль по кумпол
вода
вот камень каменный как камень
а вот олегистый олег
его несут вперед ногами
под снег
приходит ленин я с ночевкой
мы ляжем вместе в саркофаг
он переключит кавээн на
аншлаг
старуха дровосек бывалый
но покосила на раз два
не тех которые лежали
в дрова
когда алина засыпает
олег ложится у двери
и шепчет в щелочку под дверью
умри
твой шарф завязан в модный узел
ты пафосный столичный сноб
вот только имя как у лоха
прокоп
ты входишь в комнату сияя
огнем небесной красоты
навстречу кинулся и вижу
не ты
яга ивановна горыныч
в лесу открыла свой салон
в итоге там на курьих ножках
притон
вы моцарт в жизни не видали
вкуснее этого вина
ну пахнет миндалём немного
до дна
веду велосипед за ручки
опять пробито колесо
и ножки тоже оторвало
и всо
достану верный парабеллум
доем мацу допью кефир
не оторвётся без верблюда
кафир
кто поднимает оскорбленьем
нацыональные распри
один раз говорю спокойно
умри
семь миллиардов на планете
как плодовита эта тварь
так уничтожь их что ж ты медлишь
мне жаль
у лукоморья дуб зелёный
златая цепь на дубе том
ещё наручники и плётка
и надпись клуб бдсм
обиженно надула щёки
хоть я и не при чём грустит
тогда леща и нежно в ушко
прости
бог черепаху угнетает
он раз в два миллиона лет
ей новый вид изобретает
эстед
шедевров новых ожидает
от глеба целая страна
он бриллианты выбирает
говна
ты квас допил сынок любимый
отец у сашеньки спросил
сынок окинув гневным взором
нет папа сам ты кваздопил
зачем мне жить вскричал аркадий
и тут же выпал из окна
его не жаль но вот оксану
за что аркадий раздавил
глафира газовый баллончик
искала в сумке полчаса
маньяк антон успел раздеться
и вещи в стопочку сложить
олег сказал баскетболисткам
таких как вы набитых дур
не досказал губами встретил
бордюр
унылое сырое небо
как воспаленная десна
а на душе амбивалентно
весна
часа четыре в подворотне
к согласию взывал трибун
не оценил его фанатов
табун
медведь талантлив был бесспорно
но это тщательно скрывал
он рисовал в берлоге чорный
овал
трансцендентальный анатолий
в тяжёлой плавает воде
его глаза следят за нами
везде
на время секса мы срываем
цивилизованный покров
и превращаемся в животных
в бобров
отстаньте от меня уроды
какой такой наркокурьер
не разобравшись рвете с места
в барьер