делили мы всё и печаль и мечты
хлорид вместе кушали натрий
но я всё делила на два ну а ты
на три
да стань я хоть рыбой преклонных годов
да хоть бы минтай или палтус
на всё я готов поменять не готов
статус
в обнимку милиционеры
тайком скрываются в кустах
да ладно дело молодое
пускай
меня как пушинку держал на весу
заметив однако же дескать
не надо настойчиво так колбасу
трескать
соски оксана заострила
немецким кухонным ножом
чтоб нацарапать на олеге
оксана плюс олег любовь
на красной площади в сочельник
хью грант с никитой джигурдой
наоми кемпбел обзывали
худой
в настройках наших отношений
одно активное окно
любить тебя а остальные
нередактируемые
я виновата только в паше
а ты и в ире и в илье
а также в странных клочьях шерсти
с изнанки нижнего белья
а я нарушил этим летом
все десять заповедей враз
когда внезапно свет в отеле
погас
родился сын у бюрократа
и хочет громко закричать
но ожидает подпись дату
печать
что радиация не в норме
я понял по иванычу
хотел сказать ему об этом
мычу
так четко помню нашу встречу
я шел в киоск купить батон
а ты стояла у подъезда
в пальто мечтах и сентябре
приклеила реснички к фарам
и отпустила тормоза
я в курсе главное у женщин
глаза
зима приходит и в колхозах
копыта рубят лошадям
а на кровавые культяпки
полозья крепят от саней
жена олега как бы гамлет
но в то же время как енот
ту би ему полощет череп
ор нот
когда о прошлом вспоминаю
ловлю себя на том что я
молчу в местах где говорила
а где молчала говорю
в моих руках совок и веник
да я уборщик но прости
я движим жаждой мести а не
мести
из всех статей его сенсаций
не получилось нихера
и потому прослыл минтаем
пера
прошу не ссорьтесь с вашим телом
ему ведь завтра к девяти
ногами этими на службу
идти
ударил по спине портфелем
порвал учебник и тетрадь
записывал за пионеркой
гэбэшник в драповом пальто
ты пишешь толстые рассказы
в них то что мне не рассказал
что мне не сделал да и просто
в них нет ни слова про меня
вообрази на миг что завтра
мы все умрём в большой войне
так почему бы не сегодня
на мне
евгений пишет на асфальте
большими буквами люблю
поменьше буквами навеки
и очень мелкими тебя
моя прабабка говорила
что тот пригоден и путёв
кто внутрь не бабочек сажает
дитёв
пять с плюсом по самоубийству
иван во вторник получил
идут учителя за гробом
и ставят всем его в пример
олег приходит к алефтине
а у неё сидит бобёр
неловко ей любить олега
когда её бобёр в тюрьме
быть ненормальным ненормально
нормальным быть нормально но
я так нормально ненормален
что вот куда меня теперь
в приятной утренней истоме
мы сквозь ресницы видим свет
на вкус для нас с тобою разный
и цвет
прошу тебя не трогай камни
ты оторвав их от земли
невидимый поранишь корень
они завянут не созрев
сложила бабка лук в колготки
а вот у деда патиссон
не помещается в штанину
кальсон