что может быть страшнее смерти
шепнул зевающий олег
взглянул на спящую оксану
и отодвинулся чуть чуть
весы придумали мужчины
чтоб издеваться над людьми
а люди может не желают
диет спортзалов и весов
уйду в тайгу и снова буду
кормить с ладошки комаров
они как зёрнышки граната
набухнут на моей руке
вот штангенцыркуль он опасен
сказал ребятам трудовик
рукою крепко зажимая
большую дырку в животе
похмелье утро на работу
и тут непарные носки
петру заметно добавляют
тоски
геннадий спрятался за стенкой
и генерирует добро
в открытую он не решился
боится что его убьют
олег как высохший фломастер
нет чувств и пусто на душе
но водка ненадолго может
засохший стержень оживить
так по мосту идёт оксана
что точно знаю рухнет он
когда частоты колебаний
моста и сисек совпадут
олег спивался постепенно
сначала спился как сосед
потом как главный врач больницы
и уж потом как человек
не вы в натуре охренели
кричит трясёцца дирижор
здесь на два такта три синкопы
а вы как суки напролом
волчицей взвыла алевтина
залился соловьем андрей
чтоб не отстать от коллектива
удодом гоготнул олег
едва родившись потихоньку
мы начинаем умирать
и ты сейчас чуть ближе к смерти
чем был в начале пирожка
вновь полуголая соседка
за солью якобы пришла
но глеба нет а есть оксана
и соль заряжена в ружье
земля уже покрылась снегом
пока не шубою сплошной
похоже что она надела
из снега майку и трусы
конечно зря ругалась мама
на дочь за пирсинг на носу
теперь в разы ей стало легче
дочурку в школу поднимать
степан петрович процветает
лежыт на поле и молчит
а сквозь его сухое тело
ромашки лютики цветут
а это кто под пирамидкой
тут в саркофагике лежит
кто весь в пеленочках и каках
мумифицированненький
сбылась мечта и шизофреник
теперь в контакте сам себе
писать способен сообщенья
и радовать второе я
мы вас совсем не слышим хьюстон
мы телескопом потрясем
а вы планетой потрясите
прием
на дирижоре так роскошен
был фрак от фалд до самых шлиц
что у пингвиних вызвал кладку
яиц
мадмуазель позвольте вашу
десницу томно лобызать
куда же вы прошу постойте
вот распечатки словаря
лежат носки они непарны
ты их попробуй собери
и ладно два но тут непарны
все три
оксаны грудь не просто сиськи
а это выступы ее
большого любящего сердца
и сиськи тоже как без них
в активном словаре олега
всего пятнадцать двадцать слов
а вот в пассивном сотни тысяч
он ими думает стихи
в краю где каждый из живущих
душой сознательно убог
я абсолютно бесполезен
как бог
в борьбе приятного с полезным
секс однозначный фаворит
и между делом человека
творит
разбить палатки и под вечер
историй страшных у костра
понарассказывать а ночью
напуганных девчонок греть
я сделал всё как ты велела
сварил обед полил цветы
сказал евгений и зачемто
загородил собою вход
шопена или мендельсона
спросил волнуясь дирижёр
увидев как оксана глеба
уныло тащит по земле
над богом бога нет и богу
неловко как то говорить
я дал я взял или к примеру
отведайте чем я послал