спросил поэт какого чёрта
какая песня вам нужна
и вдруг на плот упала сверху
княжна
у дед мороза аллергия
на мандарины и стихи
и чешутся всё время щёки
под пышной белой бородой
я собираю из осколков
тобой разбитую любовь
и разожгу ее как в детстве
увеличительным стеклом
не пил не вёл страничку в блоге
не рвал на производстве жил
так и напишут в некрологе
не жил
колонна антикоммунистов
по красной площади идет
с большим зеленым транспарантом
июнь бездействие война
глеб ноги за уши закинул
являя ольге шаолинь
а тазобедренный возьми да
заклинь
оксану полюбил художник
цветов ей море подарил
она глядит в окно считает
должно быть ровно миллион
ты не пришла на нашу встречу
сказала что забыла зонт
сказала что не хочешь мокнуть
и я обиделся на дождь
я покажу вам гусь хрустальный
кричал от злости сам не свой
задетый шуткой друзь махая
совой
я вставил в уши две беруши
и голос совести затих
но совесть машет мне руками
в глаза настойчиво глядит
олег навряд ли понимает
сколь бренна сущность бытия
в высоковольтный щит отвёртку
суя
аркадий время убивает
за гаражами у реки
сопит старается по локоть
в минутах руки у него
наколол мне кольщик
дров и куполов
жду что сварит сварщик
борщеца и плов
ну здравствуй дорогая внучка
ну заходи снимай пальто
сегодня день без амнезии
ты кто
стекает золото и глянец
дождём холодным по щекам
и обнажает осень душу
в надежде что укроет снег
весна идёт не по сугробам
и не по льду замёрзших рек
она в нас тихо проникает
воздушно капельным путём
что атеисты не проходят
ни по протекции ни без
мне прилетела эсэмэска
с небес
сначала пили за здоровье
потом за счастье а потом
дюймовочка уединилась
с кротом
чем лучше врач тем хуже почерк
и сам потом не разберёт
ногами или головою
вперёд
к восьми я наконец поела
а если б не было мозгов
вот так сидела и ждала бы
врагов
весь мир из кварков и бозонов
был до экзаменов вчера
а стал из парков и газонов
ура
в тот день и час когда я умер
в метро текла река людей
с рыбацкого на беговую
мой труп течением снесло
две с краю шепчут это ж гидра
нам ни к чему неравный бой
и тут горыныч согласился
с собой
обычно одну лишь бутылку шабли
на всех математики пили
не важно их двое ли четверо ли
пи ли
ещё в запасе восемь жизней
у васьки если посчитать
но васька счёту не обучен
и больше в тапочки не ссыт
синяк под глазом нету зуба
аркадий сделал шаг назад
а я вас собственно лариса
себе такой и представлял
цирроз в сорок три на граните овал
мы пили в молчанье на тризне
а перед глазами твой образ вставал
жизни
оксана в полость ротовую
на кухне сидя у окна
суёт различные предметы
и жидкость всяческую льет
я бросил восемь слов в оксану
холодных и тяжёлых слов
жестоких грубых беспощадных
написанных на кирпичах
хвостом русалка поманила
уединиться в лопухи
и принцу сразу захотелось
ухи